Ключ и формочку отправили на экспертизу. Все совпало: и ширина, и толщина, и удельный вес, и линия изгиба, и состав углерода и марганца. И, наконец, вот это: на спайке формочки и такой же спайке на ключе нашли одинаковые по своей структуре микрочастицы пшеничного теста…

След от подошвы, от укуса, от ногтя — самая малая малость скажет о многом. Скажет тому, кто умеет этот след «прочитать».

Вот при осмотре ограбленного магазина находят следы сапог. Еще прежде чем в них обнаружат кусочки грязи, смешанной с известью (важная деталь!), глаз следователя поражает яркая подробность, говорящая о своеобразной походке грабителя: оба следа (от правой и левой ноги) идут не с развернутыми в сторону носками, а параллельно друг другу. Это типичная примета «профессиональной» походки строительного рабочего, образовавшаяся от необходимости все время ходить по узким досочкам лесов.

Впрочем, так ходят, конечно, не только строители, но и, скажем, эквилибристы на проволоке. Однако вероятность того, что в магазин забрался цирковой артист, невелика, зато кое-кто из штукатуров, вот уже месяц ремонтирующий соседний дом, мог бы присмотреться за это время и к магазинным запорам, и к местному сторожу, любящему всхрапнуть на посту. Да и известь в следах подтверждает этот довод.

Теперь уж быстро найдут грабителя — ведь круг подозреваемых сузился, следователь знает, в каком направлении искать. След выдаст преступника — ему не удастся отпереться.

К каким только ухищрениям не прибегает преступник, пытаясь скрыться от правосудия, избежать расплаты за содеянное. И внешность меняет, и одежду, и голос свой пытается «переделать»… И все напрасно: любое ухищрение способна раскрыть современная наука.

А еще чаще преступник уповает не на грим, а на географию: страна велика, неужто не найдется местечка, где можно было бы спрятаться, отсидеться?

Многие пробовали. Но не получилось.

Сотни нитей связывают человека-с миром. Убегая, он рвет их. Но хотя бы одна остается.

…Скрылся опасный преступник — крупный расхититель. И, конечно, постарался очень тщательно замести следы. Лишь одна деталь привлекла внимание следователя, произведшего обыск в поспешно покинутой преступником квартире: книга по лесоведению, небрежно брошенная на столе.

Книга как книга, но зачем она здесь? Ведь беглец не лесовод, а торговый работник, никогда не имевший никакого касательства к лесному хозяйству. Зачем он читал эту скучную, специальную книгу?

На книге был штамп городской библиотеки. В читательском формуляре преступника оказалось еще много таких книг. Вряд ли случайно воспылал он любовью к науке.

Следователь узнал, что многие из книг, которые добросовестно штудировал этот странный читатель, вообще никому больше не выдавались. Тем интереснее стали пометки на полях: ясно, что их мог сделать только наш «герой».

Над пометками стоило призадуматься: они все были там, где шла речь об иркутской лесостепи.

Склонившись над книгой в городской библиотеке, криминалист мысленно последовал за беглецом. Иркутские юристы проверили догадку своего коллеги: в одном из лесохозяйств они нашли преступника с фальшивым дипломом. Он сменил фамилию и даже «подправил» свою внешность. И никак не мог понять, как же его все-таки разыскали.

На службу правосудию поставлены физика и химия, биология и медицина — множество самых разных наук со всеми их новейшими достижениями. Неужто может совладать с этой научной «армадой» даже самый хитроумный и изворотливый преступник?!

…Опытного механика временно откомандировали на работу в один из сибирских совхозов. Обычно в таких случаях заработную плату выдают по месту временной работы. И когда механик после нескольких месяцев отсутствия появился снова на своей автобазе, ему не собирались выписывать деньги, уже сполна полученные в совхозе.

Возмущенный механик подал жалобу. Он предъявил справку, где черным по белому было написано: «За период пребывания в командировке заработную плату не получал».

Раз такое дело, выплатили ему деньги. Сибирь далеко, а справка близко, и в ней написано: «не получал».

Послали запрос. «Как так не получал?» — возмутились в совхозе и написали, что ему заплачено все полностью и в надлежащий срок.

Теперь уже злополучная справка стала не просто справкой, а вещественным доказательством по уголовному делу, и в этом новом своем качестве попала на стол эксперта.

Под микроскопом стало заметно, что слово «не» и первые буквы слова «получал» написаны не один раз, а дважды. Чья-то рука старательно обводила их чернилами, которые не очень-то походили на те, «первые», чернила: и оттенок другой, и насыщенность другая. Это было особенно заметно в сравнении с последними буквами слова «получал», которые злоумышленник обвести второй раз поленился (кстати, если бы и обвел, ему это тоже не помогло бы).

Для полной убедительности эксперты сфотографировали справку с помощью специального светофильтра. Увеличенный во много раз снимок и был, по существу, приговором преступнику: буквы «…чал» еле заметны в сравнении с другими буквами слова, а частица «не» приписана дополнительно — это видно, на снимке так отчетливо, что спорить не было смысла. Он, кажется, и не спорил, наивный механик, не знавший азы современной науки. Если б знал, неужели сделал бы этот бессмысленный шаг, неминуемо ведущий к скамье подсудимых?

Мы сидели за столом и ломали головы. Мы — это мой временный начальник Гриша Коротун и я. Нам только что дали ответственное задание и срок для его исполнения — пять дней. Времени было в обрез, но это нас не смущало, потому что мы твердо решили хоть все пять суток не спать, а задание выполнить.

В срок мы его не выполнили, но я, пожалуй, слишком забегаю вперед. Лучше рассказывать по порядку.

Я проходил тогда свою студенческую практику. Нас, студентов четвертого курса юридического факультета, сделали на время помощниками следователей, чтобы выяснить, пошла ли нам теория впрок.

Следователь, к которому меня прикрепили, уехал в командировку, и тогда, чтобы не терять времени даром, меня поставили под начало Гриши Коротуна. Гриша и сам был практикантом, только рангом повыше: он уже окончил юридическую школу.

Он рвался в бой и требовал самых сложных и опасных поручений. Ни сложных, ни опасных в тот момент не было, и Грише приходилось довольствоваться делами весьма тоскливыми. На этот раз его еще и «унизили», дав в помощники меня, словно он сам, без помощи какого-то студента, не мог справиться с делом, ясным ему как дважды два.

— Послушай, — сказал он, едва мы познакомились. — У меня сейчас всего одно завалящее дельце, в котором и мне-то нечего делать. Так что я даже не знаю, чем тебя занять. Вообще, можешь ходить в кино и делать что хочешь, я тебя не держу. Но если уж ты такой сознательный, в чем я, конечно, очень сомневаюсь, потому что сам был студентом, будешь получать задания по мере надобности. Или нет, садись лучше сразу за стол, бери карандаш и бумагу, я тебе продиктую свой план расследования и потом послушаю, что ты мне на этот счет скажешь интересного…

Что сказать интересного про неинтересное дело? Предвкушая месяцы практики, я мечтал о загадочных и запутанных преступлениях, о поединках с коварным врагом, о головоломках, которым позавидовал бы сам Шерлок Холмс. Вместо этого мне подсунули какую-то ерундовую кражу телефонных трубок.

Я выразил Грише свое сочувствие. Его обида была мне понятна.

Но Гриша, как видно, был не из тех, кто любит, чтобы с ним соглашались. Забыв все, о чем говорил еще несколько минут назад, он с жаром стал уверять меня, что дела важнее и интересней, чем это, трудно даже придумать.

— Семнадцать трубок!.. — кричал он, бегая по комнате и натыкаясь на стулья. — Ты представляешь себе, что это такое — украсть семнадцать телефонных трубок?!. Подсчитай, какой ущерб для государства. Это раз. Сколько людей лишено возможности говорить по телефону? Ведь трубки-то срезаны у автоматов, а каждым автоматом знаешь сколько народу пользуется!.. Если даже в час по десять человек, подсчитай, сколько получается. Это два. Дальше: чуть ли не каждый день срезается по трубке. Если мы будем сидеть сложа руки, город останется без автоматов. Это три. Тебе мало?