Случается, что иные забывают это золотое правило. Но люди всегда находят способ о нем напомнить.

Как-то мне пришлось побывать в одном нашем южном городе. В это время там созвали сразу несколько совещаний и конференций, так что все гостиницы оказались переполненными. И мне с трудом удалось найти место в гостиничном зале, временно превращенном в большую коммунальную квартиру. Нас собралось туда на ночевку, кажется, двенадцать человек.

Одиннадцать уже мирно спали, досматривая очередной сон, когда хлопнула дверь и под потолком вспыхнула множеством лампочек огромная старинная люстра. Наш двенадцатый сосед, не обращая никакого внимания на разбуженных им людей, протопал к своей кровати, повозился возле тумбочки и снова вышел.

Мы погасили за ним свет и натянули на головы одеяла. Но не успели закрыть глаза — все повторилось сначала: опять свет, опять громкий стук каблуков, опять хлопанье дверьми и скрип кровати.

Но когда наш сосед проделал то же в третий раз, мы, не сговариваясь, поступили иначе.

…Он повернул выключатель и замер у двери. Одиннадцать человек полусидели в кроватях и молча смотрели на него в упор. Этой пытки «герой» вынести не мог. Он поспешно выключил свет и на цыпочках прокрался к своему месту. Кажется, он понял, что правила общежития — не отвлеченное понятие из назидательных бесед, а живая реальность.

«Не делай другому то, что ты не хотел бы, чтобы он сделал тебе» — учит древняя народная мудрость, вполне сохранившая свое значение и для наших дней. Можно привести и другую: «Имей стыд перед самим собой, и тебе не придется краснеть перед другими». Точно и здорово сказано!

Эти мудрости усвоены всеми — за самым маленьким исключением. Те же, кто входит в это «исключение», ощущают на себе карающую руку закона — он строг, он суров, когда дело касается посягательства на человеческую личность.

Счастлив тот, кому не случалось встречаться со сплетником! А мне вот пришлось: я учился тогда в шестом классе.

К нам пришел новенький. Мы вернулись в школу после зимних каникул и застали его в пустом классе: еще за полчаса до звонка он уже сидел на первой парте — розовый, пухлый, голубоглазый, с милой, лучезарной улыбкой. «Алик! — отрекомендовался он, вежливо приподнимаясь. — Очень приятно, будем знакомы».

Через несколько дней мы узнали, как приятно ему было с нами познакомиться.

Вызывают одного из наших ребят — Колю Соловьева — к директору.

Говорят — захвати с собой портфель. Не очень-то приятно, когда вот так, за здорово живешь, директор вызывает прямо с портфелем. Начинаешь соображать, за что это тебя собираются выгонять из школы. И если даже не чувствуешь за собой никакой вины, все равно страшновато: почему именно тебя? Почему с портфелем?

В кабинете директор говорит:

— Ну-ка открой портфель. Покажи свою новую авторучку.

А тогда, надо сказать, авторучки были редкостью — не то что сейчас. И хотя в школе писать ими не разрешали, каждый, у кого она была, не мог удержаться от соблазна похвастаться такой драгоценностью перед приятелями. В тот день Коля как раз показывал нам авторучку — ему подарил ее дядя, вернувшийся из дальней командировки.

И — надо же! — в тот день пропала авторучка у другого шестиклассника — из параллельного класса.

Директор спрашивает:

— Скажи правду — у кого ты взял ручку?..

Пришлось вызывать в школу Колиного дядю, чтобы он объяснил «происхождение» ручки. А потом мы узнали, что это Алик кому-то шепнул, что вот, мол, у одного ручка пропала, а у другого в тот же день появилась. И для вящей убедительности поклялся, что сам видел, как Коля ее утащил.

Ребята хотели тогда устроить Алику «темную». Я был против, и меня послушались. Ах, как я жалею, что был против…

Он не мог не посплетничать. То наябедничает, будто Лена Бурлацкая списала сочинение, то вдруг на уроке поднимет руку и объявит, что у Игоря Ульянова в кармане шпаргалка, то сочинит сказку о том, как Сева Левченко симулирует воспаление легких…

Потом я перешел в другую школу и потерял нашего кляузника из виду. Но не такой он был человек, чтобы дать себя забыть.

Прошло много лет. Я стал студентом юридического факультета и, кажется, на четвертом курсе проходил практику в суде. Перебирая старые дела, я наткнулся на одно, с обложки которого меня хлестнула по глазам знакомая фамилия.

Летом вместе с другими студентами Алик помогал колхозникам убирать урожай и ни за что ни про что объявил на каком-то собрании, что бригадир ворует овощи с колхозного огорода. Бригадир потребовал проверки.

Клеветника отдали под суд…

Бранное слово, ранящее человека, оскорбительная кличка, сплетня, подлый слушок, клевета — как все это недостойно человека, чуждо нашей морали. Человек живет не один — он живет в обществе других людей, тех, кого мы зовем братьями, товарищами, друзьями.

Не обижай человека! Не обижай — это бессовестно. И не только бессовестно — преступно!

Тот, кто сознательно оскорбил человека, кто оклеветал его, облыжно обвинив в заведомо не существующих грехах, может быть сурово наказан.

Но и тот, кто сделал то же самое без злого умысла, пусть даже искренне веря в правдивость своих «разоблачений», не может спать спокойно, если все это было неправдой, если он напрасно обидел человека.

Есть разные способы защитить справедливость — способы, установленные законом. Можно заставить публично извиниться, публично признать свою ошибку. Можно потребовать объявить во всеуслышание и даже напечатать в газете, что обвинения против такого-то человека оказались ложными, что он ни в чем не виновен. Тем самым в глазах товарищей, знакомых, в глазах всего общества восстанавливается честь человека, его доброе имя.

Не так давно в зарубежном журнале мне попалось изложение одного судебного дела. Там тоже шла речь про обиду: один домовладелец, сильно недолюбливавший другого и мечтавший ему насолить, приобрел собаку, которую назвал именем своего «врага».

Поскольку жили они по соседству, несчастный тезка собаки то и дело слышал свое имя в сочетании с разными бранными словами; это хозяин собаки, занимаясь дрессировкой, столь оригинальным способом оскорблял человека.

И нет ничего удивительного в том, что оскорбленный отправился в суд.

Как ты думаешь, о чем же он просил, чего он добивался, обивая судебные пороги?

Нет, не только наказания для обидчика, не только того, чтобы собаке дали другую кличку. Не только и не столько. Он требовал еще в свою пользу кругленькую сумму, такую кругленькую, что ахнули даже видавшие виды чиновники в черных мантиях. Оказывается, этих денег как раз и стоила та самая обида, которую нанес жалобщику хозяин злополучной собаки.

Как же подсчитал предприимчивый сосед стоимость обиды? Откуда я знаю! И откуда он сам это знает!.. Он хорошо знает только одно: в том мире, в каком он обитает, деньги делаются из всего. Даже из обиды. И закон помогает этому.

Вот еще одна картинка — одна из многих. Некий господин X. обвинил некоего господина Y. в том, что тот будто бы обокрал господина Z. На господина Y. это подействовало так сильно, что он заболел. А поправившись, сумел доказать свою невиновность.

И чего же он теперь добивался? Не только того, чтобы господин X. возместил ему расходы на лечение (это было бы справедливо). Он добивался куда большего: огромной суммы, в которую оценил свое «потрясение от оскорбления» и печаль многочисленных родственников, оплакивавших его внезапную болезнь…

Наш разговор подходит к концу. Остается только заглянуть в Завтра, когда в нашей стране утвердится общество, о котором грезило не одно поколение людей.

Для того чтобы приблизиться к нему, надо, конечно, еще немало потрудиться. Ведь одним из важнейших принципов этого общества является принцип наивысшего из всех возможных видов равенства людей, когда каждому человеку обеспечивается получение решительно всего, что ему нужно: и продуктов, и одежды, и жилья, и отдыха, и развлечений. И конечно, в первую очередь безграничные возможности для приложения своих способностей, для выбора любимого дела, для занятия увлекательным трудом!