Нет ничего дурного и в том, что человек стремится и к своему личному благу. Что ему хочется обладать большим достатком, причем сегодня, а не в отдаленном будущем. Общество и в этом старается пойти ему навстречу. За хороший труд, за выполнение и перевыполнение плана предприятием, где он работает, выплачивают дополнительную зарплату, дают премии. Материально поощряются новаторы, передовики производства, рационализаторы, изобретатели. Где бы человек ни работал, какую бы должность ни занимал, у него почти всегда есть возможность честным путем получить дополнительное вознаграждение за свой труд. Каждому обеспечены и возможности творческого роста, «продвижения» по службе в соответствии с образованием, квалификацией, опытом. А это всегда сопряжено и с более высокой оплатой труда.

Однако, само собой разумеется, такой путь к повышению личного благосостояния требует немало времени и немалых усилий. Чем к большему стремится человек, тем труднее достижение цели и тем дольше процесс преодоления препятствий, процесс, который, собственно, и есть жизнь.

А ведь заманчиво — получить то же самое быстрее и легче. Не особенно напрягаясь. Не губя драгоценное время. Пойти на «маленький» риск. Проявить ловкость и сноровку. Залезть в государственный карман. Или отнять то, что трудом приобрел другой человек. И пожить в свое удовольствие…

Таким путем на короткий срок можно стать обладателем капитала, которым не только нельзя похвастаться, но который приходится тщательно скрывать. Однако тому, кто стремится к преступной наживе, ничего большего и не нужно. Высокие духовные интересы ему кажутся бредом, выдумкой, блажью «не умеющих жить». Он их презирает, этих самых «не умеющих», «разглагольствующих» о чем-то возвышенном и непонятном. Круг его интересов узок и беден: он сводится, в сущности, только к деньгам. Поэтому единственное, к чему он стремится, — иметь деньги. И вещи. Ни в чем себе не отказывать. Пожить!..

Стыд, угрызения совести, жалость, даже страх — все отступает на задний план, подчиняясь непреодолимому желанию: иметь! Так человек перестает быть человеком, ради мелких, ничтожных, сиюминутных желаний перечеркивает свою жизнь…

Недавно мне пришлось разговаривать с человеком, за плечами которого большая трагедия. Трагедия, в которой никто не повинен, кроме него самого.

Когда-то он работал бухгалтером небольшой фабрики, зарабатывал вполне сносно, во всяком случае — достаточно, чтобы жить, не испытывая нужды. Однако его жена — молодая здоровая женщина с прекрасной профессией инженера-строителя — работать не любила, предпочитала проводить время на курортах и в праздном обществе приятельниц, не обремененных заботой о хлебе насущном. И мальчик Юра, его сын, ученик шестого класса, требовал каких-то особых штанов, которые есть «у других», и курток, в которых щеголяют «другие», и велосипеда последней иностранной модели, и чего-то еще, и еще…

А папа был мягкий, слабовольный человек, он ни в чем не мог отказать ни жене, ни сыну, он любил их, не понимая, что любовь отнюдь не мешает быть твердым, принципиальным и честным.

Сначала в поисках приработка он просто трудился за десятерых: ночами просиживал над балансом, брал на дом работу своих товарищей с других заводов и фабрик, даже вспомнил былое увлечение черчением и занялся копировкой топографических карт. Но деньги таяли с фантастической быстротой: куртки, велосипеды, курорты, рестораны, хрустальные вазы, домотканые гобелены влетали в копеечку. И большую…

Жене хотелось уже и машину, и дачу. Юра с трудом добрался до восьмого класса. Ему надоело учиться: куда приятнее, облачившись в модные тряпки, «красиво» жить…

И вот любящий муж и отец начинает «изобретать». Сначала робко, на ощупь, потом все смелее и смелее. Он усердно изучает повадки матерых хапуг, постигает механику приписок, фиктивных накладных, липовых ведомостей — словом, проходит высшую школу воровства.

Начинается «новая жизнь».

Вечерами он больше не сверяет баланс и не корпит над калькой: это нерентабельно. Теперь он «работает» с размахом.

Не раз и не два просыпается он ночью в предчувствии неизбежного конца, но достаточно приветливого взгляда жены, небрежного «Спасибо, предок!» — милостивой благодарности, которой его удостаивает сын, и он снова обезоружен.

Все продолжает идти по-прежнему. Временный успех кружит ему голову, он становится самоувереннее и жаднее. Он не брезгует ни крупными взятками, ни мелкими подачками, сам «живет» и «дает жить другим».

Как и следовало ожидать, вскоре наступает развязка. Ревизия без особого труда выводит вора на чистую воду. Бухгалтера увозят в тюрьму, где у него есть время поразмыслить над своей судьбой.

Эти «размышления» длятся достаточно долго: несколько лет. Наконец он возвращается к своей семье.

Какой семье?.. Жена давно уже нашла другого «бухгалтера» — половчее и побойчее: ее нравы остались прежними, образ жизни не изменился. А Юра за решеткой: когда «предок» перестал финансировать его праздную жизнь, он решил зарабатывать сам.

Но что он мог, недоучка и белоручка, у которого при слове «труд» появлялась на лице брезгливая ухмылка? Вместе с двумя приятелями он напал в темном переулке на беззащитную женщину. Грабители кутили всю ночь: им досталось по десятке на брата. Утром их задержали…

Бессмысленность и обреченность — вот слова, которые прежде всего приходят на ум, когда я думаю о людях, пытающихся обогатиться за чужой счет. Это в равной мере справедливо и по отношению к «акулам», замахивающимся на миллионы, и по отношению к «плотвичке», промышляющей «по мелочам».

Не так давно в одной из союзных республик вскрыли хищение, редчайшее по размаху. Группа преступников из пяти человек за несколько лет украла у государства более трех миллионов рублей. Воспользовавшись ротозейством и начальства и ревизоров, расхитители подделывали документы, обсчитывали рабочих, прикарманивали излишки продукции — словом, не гнушались ничем. Рассказывать подробно об их похождениях как-то не хочется: скучно и противно.

Я вспомнил об этом деле вот почему. Обладатели миллионов квартировали в плохоньких домишках, носили мятые, залатанные костюмы, питались одним лишь хлебом да огурцами.

Если бы они честно жили на зарплату, им было бы совсем не так трудно переселиться в другое жилье, иметь хорошую одежду, не ограничивать себя в еде. Но вечный страх перед разоблачением повелевал им таиться, разыгрывать нищих, то и дело выклянчивающих рублишко, «чтобы накормить семью».

Когда же преступление было раскрыто и пришли с обыском, из тайников захламленных сараев, из подвалов и огородных грядок извлекли завернутые в целлофановые пакеты пачки сторублевок, множество золотых колец, бриллиантовые серьги, перстни, ожерелья.

Не будем всплескивать руками от изумления и возмущаться. Зададим вопрос сугубо деловой: а зачем, собственно говоря, они воровали?

Ловчить, рискуя каждую минуту своей судьбой; жить в вечном страхе, ожидая провала; лишать себя обыкновенных человеческих радостей в сомнительной надежде отвести подозрения от своих махинаций…

И для чего? Только лишь для того, чтобы запастись «на черный день»?

Условия, существующие в нашем обществе, практически лишают обладателей ворованных сокровищ возможности вкусить от того «пирога», который они приобрели нечестным путем. Едва ли найдется хоть один расхититель, который осмелится публично шиковать при своей скромной зарплате: ведь это значит вызвать подозрение, привлечь внимание. А внимания к своей персоне такие субъекты боятся пуще всего. Они люди скромные: предпочитают держаться в тени…

Единственная «польза», которую эти люди могут извлечь из своего преступного барыша, — обратить его в попойки и кутежи. Съесть его, так сказать, не в переносном, а буквальном смысле. И они кутят подальше от глаз людских — с надрывом, с купеческим размахом или без размаха — за плотно закрытыми дверьми своих квартир. И потом плачут пьяными слезами — жалуются на «проклятую» жизнь…