После обсуждения Молчановского беседа вскоре заглохла, и мы разошлись по спальням. Я — в уверенности, что просплю как минимум до обеда. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Разбудил меня утром Николай Степанович. Совсем не деликатным стуком разбудил. Практически затарабанил в дверь, что для него было высшей степенью нарушения этикета.

— Петр Аркадьевич, срочный выпуск! Что делается-то… Что делается…

Я подскочил с кровати, понимая, что просто так он бы будить меня не стал.

Я так до конца не проснулся, пока не прочитал новостной листок. Да уж, скверники не мелочились, напав сразу на пять княжеств. И если два мы защитили, вычислив вредителей и отобрав у них артефакты, а Куликовых Наташа предупредила, в результате чего Козырев преступника поймал и обезвредил, то двум княжествам не повезло: Щепкиных и, неожиданно, Молчановского.

Второе для меня выглядело настолько странно, что я перечитал еще раз, дабы увериться, что не ошибся. Княжество Молчановского граничило с княжеством Дороговых, которое было захвачено полностью, а теперь послужило мостиком для следующего рубежа: если смотреть на карту, то зона в этом месте теперь выплескивается огромным потеком.

В голове закрутилась совсем неуместная нынче мысль: что будет, если восстановить реликвию в княжестве Дороговых, не трогая княжество Молчановских? Уйдет ли из последнего зона или останется что-то типа тонких проток от прокола? Или реликвия Дороговых никак не повлияет на распространение зоны, если уж есть дополнительная точка опоры для Скверны?

Наследник Щепкиных находился с семьей в княжестве, и о судьбе его нынче ничего не было известно. Среди выбравшихся его не было, что было подчеркнуто в новостном листке.

Что касается Молчановских, то сам князь точно был на балу — Щепкина мне на него указывала, а Верховцевы про него рассказывали. Но ничего не было сказано о его семье. На балу я видел его в одиночестве, без компании родственников.

— Николай Степанович, сделайте мне, пожалуйста, кофий. Нужно прийти в себя и обдумать.

Он ушел, пообещав принести уже в кабинет, а я стал быстро одеваться. В голове было пусто, звонко, и отдельные мысли, ни за что не зацепившись, улетали сразу.

— Что случилось? — спросила Наташа.

— Разрушили реликвии Щепкиных и Молчановских. Козырев диверсанта поймал, куликовское княжество не пострадало, — коротко сообщил я самое важное.

— Мы все в постоянной опасности, пока у адептов Скверны есть возможность уничтожать реликвии.

— Да, нужно искать изготовителя артефактов. По косвенным признакам он был в княжестве Молчановского. Я собирался заняться поисками сразу, как решу вопрос с великим князем. Но теперь не знаю…

— Вряд ли он погиб.

— Я тоже уверен, что выехал заранее. Но после случившегося найти его будет сложнее — нет указания на то, где искать. Княжеств много, устроиться могут в любом. Разве что за исключением моего: там его сразу вычислят, чего эта банда не может не понимать.

— Но зачем они уничтожали практически личную базу? — недоумевающе спросила Наташа.

— Мне этого тоже непонятно, — признал я. — Не думаю, что речь идет о том, чтобы заметать следы. Они вряд ли опасаются того, что кто-то придет и всё им разрушит. Хотя исчезновение Саморядова, конечно, должно было их всполошить.

— Ты говорил, что ему было обещано это княжество, — напомнила Наташа.

— Да, а теперь это княжество опустело. И смысл в нем?

— Значит, причина есть. Может, производство артефактов для уничтожения реликвий и не убрали, если там к этому времени создали базу, аналогичную той, что была под Камнеградом.

— Логично, — согласился я. — Нужно будет проверить. Хотя такие базы очень тяжело вычисляются.

Я поцеловал ее и ушел в кабинет, еще раз перечитать сообщения и подумать над чашкой кофе. Щепкиным надо было помочь хотя бы эвакуировать семью, просить от них ответной любезности в отношении Лёни сейчас было неуместно. Но и восстанавливать им реликвию просто так тоже было глупо. Мероприятие опасное, без подготовки лезть нельзя. Да и сейчас там настоящий разгул тварей. Кто не успел уйти, погибнет в течение пары дней. Опыт по вытаскиванию людей у меня есть, но свою дружину перебросить я не успею, а дадут ли дружину Щепкины — вопрос. В любом случае с ними необходимо было переговорить немедленно.

И всё же я допил кофе, плотно позавтракал и уже потом пошел к Щепкиным. В доме у них всё стояло на ушах. Все бестолково бегали, горничные рыдали, не стесняясь меня, к Ольге Станиславовне был приглашен целитель, у нее же был и Александр Владимирович, который вскоре вышел ко мне. Был он бледным, с трясущимися руками и явно не собирался немедленно идти отбивать своих близких из лап тварей зоны.

— Александр Владимирович, я хотел бы вам чем-нибудь помочь по возможности. С учетом способностей моего питомца возможна помощь в эвакуации вашей семьи.

— Петр, — он заплакал, что было неожиданно, — если это возможно, то благодарность моей семьи будет огромна. Я не знаю, удалось ли семье сына выбраться. Не знаю, что с ним. Одно известно — из зоны он не выходил.

— Мне нужна карта вашей столицы и вообще княжества, — сказал я. — Чтобы не бродить и не терять времени.

— Сейчас.

Он засуетился. Движения были дерганными, руки дополнительно тряслись, но он справился и вытащил из письменного стола карту княжества. И принялся показывать возможные пути эвакуации сына, которые следовало проверить.

Она явно использовалась для совещаний, поскольку была потертой и со следами от булавок, но для моих целей подходила идеально, поскольку Птос, скорее всего, и без того знал, что там и где, и имел точку выхода в столице княжества. Мне же нынче было необходимо именно замаскировать умения Птоса. Не показать, что он там был раньше. Спасать за счет своей безопасности я не собирался.

После чего Щепкин распорядился принести уже карту столицы, которая была почему-то в библиотеке. В рамке, за стеклом, красиво оформленная, но без единого буквенного обозначения.

— А что-то поскромнее и с названием улиц у вас есть? — спросил я. — Хотя примерную схему я запомнил. Особняк вот этот?

Я ткнул пальцем в здание на центральной площади, которое сложно было перепутать с другим — не такой Щепкин лояльный князь, чтобы позволить кому-нибудь строить дом больших размеров, чем его особняк.

— Этот, Петр, этот. — Он всхлипнул и высморкался в огромный платок. — Вы сможете их вытащить?

— Ничего не буду обещать, Александр Владимирович. Я попробую. А что из этого получится — знает только Господь Бог.

— Но вы нам хотя бы надежду даете. Пойду скажу Оленьке, что вы отправляетесь за Андреем. Вы же немедленно летите?

— Только переоденусь и возьму оружие, — согласился я.

Дома я много времени не потерял: выслушал отчет от Мити, который сказал, что великий князь никак не показывает своего участия и раздает приказы в завуалированном виде. Я предложил временно перейти паучкам в режим ожидания, поскольку мне был необходим Валерон. Переоделся, захватил оружие, вышел во двор и вызвал Птоса.

— У меня есть выход в щепкинской столице, — сказал он. — Но на окраине.

— Там долететь — раз плюнуть, — сказал Валерон, уже запрыгнувший в седло и нетерпеливо постукивавший по нему лапами.

— Тебе нужно будет перейти в невидимость, — предупредил я. — Потому что вряд ли какой-нибудь нормальный человек отправляется в спасательную операцию с комнатной собачкой под мышкой.

— Нас просто недооценивают, — проворчал он, но из видимости пропал, как только я уселся, а он устроился у меня на коленях.

И через несколько мгновений мы были уже в столице Щепкиных, а Птос набрал высоту и взял курс к центру города, на улицах которого еще шли ожесточенные бои людей против тварей. Очагов было несколько, но было понятно, что люди в городе обречены — спастись удастся только тем, кто сможет выбраться.

Около княжеского особняка было особенно оживленно — значит, внутри точно были люди. Защита успешно справлялась с попытками тварей пробиться и продолжит столь же успешно эти попытки отбивать и после того, как люди погибнут от голода и жажды.