Верховцев с отвращением скривился. Похоже, общение с Молчановским оставило незабываемые впечатления.

— Разумеется, Сергей. У самого те же проблемы, — с готовностью подтвердил я.

Точнее, были бы, если бы не помощь Валерона. Неоценимая. Но боюсь, Молчановскому не стоит показывать мебель великого князя. Не настолько он тупой, чтобы не обратить внимания. Хотя ко мне он может вовсе не поехать без Саморядова. Наверняка и визит к Верховцеву был необходим отнюдь не Молчановскому. Князь потому и злился, что не понимал, зачем он вообще выбрался в эту поездку. Может, сам по себе он не настолько плох…

— Тогда ты можешь успеть подготовиться к визиту. Впрочем, бог с ним, с Молчановским, — спохватился он. — Меня куда больше волнует реликвия. Проверить я распоряжусь, но в предсказании речь шла об укреплении, а я ума не приложу, как это вообще делать.

Он уставился на меня с видом побитого щенка. Настолько выразительно, что я чуть было сразу ему всё не выложил. Опасный он человек, оказывается.

— А ты не пробовал консультироваться у князя с опытом? — поинтересовался я.

— Пробовал, Петр. Разумеется, про предсказание я не говорил. Выразил в разговоре обеспокоенность, что ее могут опять взорвать, и поинтересовался, нет ли способов ее укрепить. У двоих князей, кроме Молчановского, между прочим. И оба сказали, что только охранять. Ни о каких способах укрепления они знать не знают. И выглядели очень убедительно, так что я весь в раздумьях.

Я тоже был весь в раздумьях. Приберегать такую информацию в личном пользовании неразумно, потому что тогда реликвию Верховцевых опять взорвут, а это не в моих интересах. Делать укрепление за него я не буду — мне своего хватило. Я даже отчиму сказал, что ему придется заняться этим самому.

— Петь, — тявкнул Валерон, — давай ему выдадим один из контейнеров со скверниками. Контейнер освободится, а мы себе новых наберем. У нас вон целая сеть в Святославске выявилась. Класть некуда.

И посмотрел на меня не менее умильно, чем Верховцев. Вряд ли он беспокоился о целостности его реликвии. Скорее настраивался на новый поход за жертвами, с которых можно было получить что-то ценное.

— О, — радостно сказал Верховцев, потянулся и почесал за ухом Валерона, опешившего от такой фамильярности, — жив курилка и всё так же хорош. Мы с Лизой хотим себе такого же красавчика.

— Хороший вкус у этого типа, — гордо сказал Валерон. — Помочь ему нужно, да, Петь?

— Валерон уникален. Второго такого нет.

Валерон стал выглядеть настолько величественно, что это заметил даже Верховцев.

— Ути-пути, какой важный, — сказал он умиленно. — Словно понимает, что о нем идет речь. Нет, право слово, он мне необычайно нравится. Хотя… — Он помрачнел. — Если у нас опять взорвут реликвию, мы и сами можем не выжить, и собака пострадает.

— Собака страдать не должна, правда, Петь? — тявкнул Валерон. — Скажи ему, что делать нужно.

— Сергей, у меня есть разговор не для гостиной, — решился я. — И сразу предупрежу, что под клятву.

— Под клятву? — Он посерьезнел. — Петр, если это поможет решить вопрос с укреплением реликвии, я тебе любую клятву дам.

— Поможет, — ответил я. — Но решение тебе не понравится. Честно скажу, мне оно не нравится тоже.

— Что поделаешь, Петр. Князьям часто приходится принимать решения, которые им не нравятся. Когда переговорим? И где?

— В кабинете после ужина.

До ужина мы бы не успели, потому что вскоре к нам вышли дамы. Щепкина с Лизой Верховцевой успела не только познакомиться, но и практически подружиться, а еще она сообщила, что ее щенок — от Валерона. И поскольку Верховцева тоже хотела завести себе что-то такое же мелкое, то сразу же обратилась ко мне с просьбой, чтобы я передал ей щенка из следующего помета.

— Понимаете, Лиза, — сказал я, укоризненно поглядывая на Наташу, которой удавалось сохранить серьезное лицо, — дело в том, что Валерон… Он, разумеется, прекрасен, но беспороден. Соответственно, щенки у него могут получиться только случайно. Намеренно мы его ни с кем сводить не будем.

— О, мы подождем, правда, Сережа? — сказала Верховцева.

— Разумеется. Мы хотим щенка от вас.

Наташа прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Ситуация нравилась только Валерону — он всё надувался и надувался от важности. Того и гляди лопнет.

— Этак Симуков решит, что я составляю ему конкуренцию, и начнет со мной войну.

— Симукова же вроде арестовали? — удивился Верховцев. — До нас газеты доходят с опозданием, но эту новость я читал.

— Его уже выпустили, — коротко ответил я.

Разговор прервался, поскольку нам сообщили о том, что стол уже накрыт и всё готово для того, чтобы подавать ужин. В столовой уже чинно сидели Прохоров и Алексей, не приступавшие к еде, но выглядящие довольно голодными. Тянуть никто не стал, быстро расселись и приступили к ужину, оказавшемуся на высоте.

Молчание за столом длилось недолго, Верховцев вернулся к заинтересовавшей его теме.

— Петр, неужели Симукова действительно выпустили? Его обвинение подтверждено. Ритуал, в котором убили представителя императорской семьи, — слишком серьезное дело. В статьях выражали уверенность в виновности Симукова, потому что ритуал проводили в семейном склепе, куда доступа посторонним нет.

— Да еще какой ритуал, — возмущенно добавила Верховцева. — На плодовитость собак в питомнике. Совсем с ума сошел с этим разведением. Разве можно убивать людей ради собак?

Я покосился на Валерона, тот ответил недоумевающим видом — мол, нарисовал, что в голову пришло, потом затер, а уж за то, как интерпретировали рисунки, я не отвечаю. Идиоты, что с них взять?

— Это одно из предположений, — напомнил я. — Выбрали самое скандальное и его педалируют.

— В любом случае ритуал был и в нем погиб кузен императора. Как можно было отпустить Симукова? Не верю.

— Великий князь, который был у нас в гостях как раз перед вами, высказался вполне определенно. Он заявил, что считает Симукова невиновным в смерти сына и что его уже отпустили.

Верховцевы ошарашенно переглянулись.

— Но тогда должен быть другой подозреваемый, — неуверенно сказала Лиза.

— И он есть, — торжествующе сказала Щепкина. — Представляете, великий князь обвинил Петра.

— Что? — синхронно спросили Верховцевы и столь же синхронно на меня вытаращились.

— Вот-вот, — сказала Щепкина. — Я тоже была поражена до глубины души. Уверена, Симуков — сильный менталист. И выпустили его поэтому, а не потому, что он действительно невиновен.

— Почему он обвинил Петра, которого там вообще не было? — недоверчиво спросил Верховцев.

— Ой, Симуков считает Петра конкурентом. Он сначала хотел купить Валерона, потом выкрасть, а потом по его приказу выкрали всех щенков. Только моя Мадлен осталась.

— Божечки, — экспрессивно выдохнула Верховцева. — Как страшно жить… Кругом одни ненормальные…

— Но у великого князя должны быть хорошие артефакты от ментальной защиты, — задумался Верховцев. — Какой силы должен быть Симуков, если их пробил?

— Ой, он вообще необычайно силен, — затараторила его супруга. — Ты же помнишь эту историю, когда на него напали? Тогда еще его сестра погибла? Нужно радоваться, что он хотя бы иногда держится в рамках. Всё-таки правду говорят, что чем больше сила, тем больше она давит на мозги. Это надо же такое придумать: ритуал для собак.

Она недовольно покрутила хорошенькой головкой с явным осуждением бандитского поведения князя Симукова. Было непонятно, что ее возмущало больше: использование крови члена императорского семейства или то, что ритуал был проведен для собак.

— А великого князя жалко. Он хороший, — неожиданно заявила Верховцева.

— Вы знакомы? — удивился я.

— Он к нам приезжал. То есть не к нам с Сережей, а к родителям. Он очень хорошо относился к брату, у них были какие-то дела. Последний раз он приезжал уже после Диминого исчезновения, — она погрустнела. — Он пытался помочь с поисками, просил личную вещь. Он очень-очень внимательный. Ужасно несправедливо, что его семьи коснулась такая трагедия. И еще более несправедливо, что преступник на свободе. Я уверена, император разберется и примерно накажет негодяя.