— Это вряд ли, — возразил я. — Сын всё-таки.

Думаю, Птосу было что сказать о родственных отношениях в этой семье, но он промолчал, лишь выразительно посмотрел — мол, зря ты думаешь, что там переживание из-за смерти близкого человека. Всё дело в нарушенных планах. Потому что сильный скверник — хорошее подспорье.

К намекам Птоса стоило прислушаться. Он иной раз молчал так, что давал информации больше, чем иной — словами. Хотя, конечно, жаль, что не удавалось выяснить прямо, тем более что вопросов хватало.

— О призрачном помощнике великого князя ты тоже не можешь говорить?

— Мне сложно судить, где заканчиваются мои обязательства перед прошлым хозяином, — ответил он. — Похоже, про его семью я могу говорить чуть больше, но лучше не рисковать. Можно незаметно перейти границы, а это — мгновенное развоплощение.

— Тогда лучше не рисковать, — согласился я.

— Еще я бы хотел попросить, чтобы ты меня убирал на время нахождения в Святославске, пока твоя энергия не заглушит полностью эманации прошлого хозяина.

И это опять было намеком.

— А в других местах?

— Только если великий князь окажется рядом, — ответил Птос.

Итак, выходило, что призрачный помощник моего противника неспособен далеко удаляться от хозяина. Пожалуй, это было хорошей новостью. Плохой — необходимость убирать Птоса. Я его уже воспринимал как дополнительную защиту. Этот дом, при всей его защищенности, находился в столице, где у моего противника куда больше возможностей, чем в любом другом месте. Разве что переместиться в Камнеград на постоянку? На занятия можно летать и оттуда.

Я задумался, параллельно просматривая навыки после «беседы» с князем. Как и подозревал, вырос Иммунитет к воздействию на разум до двадцатого уровня. И Убедительность до десятого. Интуиция и Модифицированная удача остались без изменений. Хотя последняя сработала, подняв Незаметность, Устойчивость к зоне и Иммунитет к магии Огня до девятнадцатого, двадцать шестого и второго уровней соответственно. А вот Иммунитет к магии Скверны, поднявшийся до двенадцатого уровня, похоже, повысился в результате использования на мне какого-то навыка Скверны. Причем я этого даже не заметил, что не есть хорошо. Хотя ментальные навыки вообще сложно выявляются, если нет защиты. И, похоже, великий князь держал себя в руках куда лучше, чем хотел показать.

Вопрос: заметил он или нет уменьшение собственных навыков? Вряд ли он фиксирует скрупулезно каждое повышение, а уровни у него уже хорошие. Но даже если заметит, для меня это ничего не изменит: великий князь не захочет убить меня сильнее, чем сейчас. Божественным Взором этот навык у меня не разглядеть, доказать кражу мой противник не сможет, не раскрывая своего воздействия на меня. А это скандал, чего великий князь старательно избегает, культивируя образ законопослушного и доброжелательного человека. Разве что отправит ко мне кого-то пониже рангом и не с таким реноме? Ждать ли мне очередного бретера? Или великий князь сработает по-другому?

— Как ты думаешь, он начнет действовать немедленно?

— Скорее выждет, — ответил Птос. — Покажет себя оскорбленным твоим отказом от опекунства. Настроит общественное мнение в нужном ему ключе. На самом деле ему нет необходимости тебя убивать, достаточно сделать так, чтобы твои действия не достигали цели. Кстати, я уверен, что он союз против Церкви предлагал всерьез. Ему она очень мешает.

Возможно, потом будет мешать и мне, но сейчас наши с ней цели совпадают: вытеснить из этого мира тех, что притворяются богами, являясь на самом деле всего лишь паразитами. Стоит ли при таких вводных усиливать позиции «своего» бога? Стоит, потому что таким образом я ослабляю других богов, куда более опасных для существования людей. В том числе — и покровителя великого князя. Так что союз союзом, но если бы я на него согласился, был бы следующим после уничтожения Церкви. Нет, речь не шла о полном уничтожении Церкви — это слишком удобный для власти инструмент, поэтому ее просто взяли бы под жесткий контроль. А вот меня — да, меня под контроль взять не получилось бы, поэтому попытки уничтожить меня возобновились бы.

— Чего обсуждаем? — радостно тявкнул Валерон. — Докладываю. Собрал всех паучков. Митя собирает с них отчеты, анализирует и готовит доклад. Тот паучок, что был на великом князе, оказался почему-то уже у нас в доме.

— Предусмотрительно слез, когда великий князь почтил нас своим присутствием.

— Да ты что? — Он возбужденно подпрыгнул. — И как давно?

— Прилично уже.

— Так. Попробую догнать, пока не во дворце?

— Пусть пропадет на обратном пути? Одобряю. Разве что подозреваю, что тебя будет им тошнить еще сильнее, чем его сыном.

А еще я не был уверен, что его стоит использовать в качестве жертвы, потому что энергии с него мой божок получит слишком много. Его лучше будет убить, не принося в жертву, тогда тот божок ослабится, а мой не усилится.

— Я его в себе хранить не буду — сразу в контейнер, — решил Валерон. — Выделим ему персональный, чтобы уж наверняка не перепутать.

Он исчез сразу же, а я дезактивировал Птоса и пошел в дом: и отчет следовало принять, и паучков обработать. А ведь я даже не проверил зелье пока ни на чем.

Это следовало немедленно исправить. Для проверки я создал корпус мини-паучка, обработал его зельем, дождался, пока то высохнет, после чего начал увлеченно пытаться его смять. Не вышло это сделать даже в кузне — на редкость удачное зелье получилось.

После проверки я вернулся в дом и попросил Митю собрать подчиненных для обработки. Но тот сказал, что сначала я должен получить отчет по сегодняшнему дню.

Митя сдал отчет не только устно, но и оформленной схемой, где в центре был изображен великий князь, а от него шли лучи к людям, с ним контактировавшими. Пунктирами были намечены связи с теми, кто имел с ним дело по долгу службы и мог быть не замешан в его делишках, а вот сплошными линиями — те, кто точно имел отношение к Скверне. От этих людей отходили линии и дальше к тем, кто общался уже с ними.

Подписано всё было каллиграфическим почерком, куда более красивым, чем мой. И это Митя, который не так давно писал лишь печатными буквами и вместо пальцев имел манипуляторы. Хорошие, гибкие, предназначенные в том числе и для тонкой работы — и всё же я не ожидал от Мити такого подвига.

— Прекрасный почерк, — не мог я не отметить.

— Пришлось постараться, чтобы соответствовать. Я глава целого отдела, не могу писать как попало, — ответил он.

— Твоя ответственность потрясает. Ты молодец, Митя, — признал я, просматривая схему. — Так быстро научиться красиво писать — это талант.

— Это не самое важное, — ответил Митя. — После того как начинаешь владеть манипуляторами в полной мере, понимаешь, что это всего лишь тренировка.

Хорошая тренировка, надо признать: все буквы словно вышли из-под принтера, настолько казались идентичными, линии были ровными и четкими, а кружочки — строго одинаковыми. Причем те, кто общался с самим великим князем, кружочки имели побольше, а вот те, кто к нему доступа не имел, — поменьше. Схема оказалась на редкость продуманной — и немудрено: всё это хранилось у Мити в голове, наверняка в таком же порядке.

Объемы работ поражали. Нет, я понимал, сколько нынче паучков у меня и что они могут охватить много людей, но не подозревал, что настолько много. Из неприятного: по схеме начальник дворцовой охраны подчинялся именно великому князю. А ведь он должен был приносить присягу императору. Похоже, великий князь подсуетился раньше. И почему только этого типа не проверили Божественным взором? Не поверю, что у императора в подчинении нет ни одного человека с таким навыком. Выходит, они тоже подчиняются великому князю?

По-хорошему, стоило бы устроить постоянное наблюдение за ключевыми персонами. Проблема в том, что заряд в накопителях у паучков слишком маленький, при активном использовании его не хватает даже на сутки. Клепать новых сейчас не позволяет время, да и Мите нужно заниматься обучением. Разве что вычленить несколько особо важных персон и сосредоточиться на наблюдении за ними, меняя наблюдателей каждых двенадцать часов?