— Имя?

— Элиаптос.

С Птосом мы договорились, что запишу его под другим именем, поскольку когда я стал узнавать, как происходит регистрация, выяснилось, что записывают не только приметы призрачного помощника, но и его имя. Записать правильное — в моем случае всё равно что признаться в убийстве императорского кузена.

— Даже не переживай, — заявил мне Птос. — Ты будешь не один, кто не укажет правильное имя в записи. Почему-то среди людей бытует мнение, что если узнать истинные наши имена, то получите над нами власть.

— А это не так? — заинтересовался я.

Птос посмотрел на меня, как будто хотел спросить: «А с какой целью интересуешься?», потом ответил:

— Разумеется, не так, Ваше Сиятельство. Кто же вам истинные имена сообщает? У каждого есть имя именно для посещения вашего мира. У меня просто получится два, такое тоже бывает. Договор в нашем случае привязывается не к имени, а к сущности. Имя — исключительно для удобства.

В результате мы сошлись на имени Элиаптос, поскольку «-птос» у них было распространенным окончанием имени для летающих призрачных помощников, а менять короткое имя не хотелось — к этому уже привыкли все. И сейчас новое имя я с чистой совестью сообщал служащему.

Тот вписал, оформил документ с печатью и сообщил:

— Полеты над Святославском запрещены, Ваше Сиятельство. Единственное исключение: когда вы залетаете в город и вылетаете из него. Будете нарушать — встанет вопрос о лишении вас призрачного помощника. Иногда сразу, даже без предупреждения.

— Такие помощники же не опасны? — удивился я.

— Я вас предупредил о недопустимости. Разрешено это только членам императорской фамилии.

Говорить о том, что Птос может перемещаться порталами, я, разумеется, не стал. Для регистрации эта информация была избыточной, а еще она была избыточной для моих противников, которые не должны были знать лишнего. Я бы и регистрировать не стал, но мне было необходимо легализовать свое быстрое перемещение между городами. Дирижабли-то мне теперь недоступны…

— И исключений не бывает?

— Нужно специальное императорское разрешение, Ваше Сиятельство, — ответил служащий, всем своим видом показывая, что не будет у меня этого специального разрешения никогда.

В остальном регистрация прошла быстро и беспроблемно. Подозреваю, присутствие рядом отца Афанасия сыграло свою роль. Пока я его отвозил, мы продолжали беседу об автомобилях — очень уж заинтересовало моего пассажира наше транспортное средство. Быстрое, удобное, защищенное от жары и холода. Думаю, начальству он непременно расскажет. Возникла мысль подарить один автомобиль патриарху — и это будет не такая уж большая плата за помощь. Без бумаги от него сегодня я бы не смог отвертеться от опекунства великого князя.

Решено. Как только выдастся свободное время, начну делать премиальный вариант для патриарха. Это и с точки зрения рекламы будет полезно. Но сейчас, разумеется, мне было не до того. Вернувшись домой, я сообщил Птосу о том, что он теперь — лицо легальное в нашей стране, и попросил слетать за Наташей, а заодно намекнуть Валерону, что у нас здесь дела ждут.

После чего позвонил отчиму — договариваться с маменькой проще казалось через него. Он ответил, что отправит домой записку, поскольку находится в конторе, и перезвонит мне, как получит ответ от супруги.

— Есть необходимость переговорить лично, Петя, — намекнул он.

— Я с Наташей могу подъехать, — предложил я. — Но ненадолго.

Честно говоря, больше всего сейчас мне не хотелось куда-то бежать и что-то решать, а хотелось просто лечь и ничего не делать. После беседы с патриархом я чувствовал себя полностью опустошенным. Возможно, навыки служителей Церкви, хоть и отличались от уже привычных мне, были достаточно серьезны.

Пока было время, я решил просмотреть собственные навыки, чтобы понять, что в них изменилось после беседы с патриархом и активации реликвии. Раньше как-то не доходили руки.

Не зря мне казалось, что я выдержал настоящую битву. Модифицированная удача выросла на два пункта, до тридцать восьмого уровня, интуиция — на три, до тридцать шестого. Удивил внезапно прорезавшийся иммунитет к магии Скверны, который не просто появился, но и стал сразу десятого уровня — похоже, это как раз результат не встречи с патриархом, а жертвоприношения при активации. Жирный такой намек, что чем больше скверников уйдет на восстановление реликвий, тем меньше на меня можно будет воздействовать магией Скверны. Этак очень легко самому превратиться в монстра, жаждущего силы. Возможно, именно этого от меня и хотел бы мой божок, с которым стоит встретиться самому, если уж он сам от переедания не в состоянии двигаться.

Еще поднялся иммунитет к магии Воздуха до третьего уровня. Вообще, обнаружился рост пассивных навыков, в том числе немагических. Подросло Блокирование боли до седьмого уровня, что навело меня на мысль о принадлежности Астафьева, с которого я этот навык получил, к скверникам. Мелким, конечно, но не зря же остатки его артели потом пытались использовать именно адепты Скверны.

Выросла Выносливость до седьмого уровня, Острое зрение до третьего, а Острый слух — до четвертого. Сила подросла аж до тридцать первого, Скорость — до двадцатого, Уклонение — до четвертого, Чувство направления — до одиннадцатого. А вот Регенерация поднялась всего на уровень, до одиннадцатого.

Увеличились Ночное зрение, Нюх на магию и Устойчивость к зоне — до двенадцатого, девятого и двадцать пятого соответственно. Никаких новых навыков, кроме иммунитета к магии Скверны, не появилось. Но и тот, возможно, был не стащен Модифицированной удачей, а получен при активации реликвии как вознаграждение. Всё же реликвия была артефактом, созданным стороной противников скверников. Было бы логично, давай она дополнительные плюшки за уничтожение игроков чужой команды. Да еще и сильных игроков, которыми являлись Базанин и кузен императора.

Долго размышлять мне не дали. Появился возбужденный Валерон и выпалил:

— Птос предполагает, что сможет пройти через охрану дворца и провести меня.

— Но не внутрь здания, — скептически сказал я. — Он там не проявится, только снаружи. Разве что в каком-нибудь бальном зале.

Валерон энергично кивнул, отчего его уши взметнулись и опали, как знамя при порыве ветра.

— В точку зришь. Он бальный зал и предлагал. Там как раз никого не будет до подготовки самого зала. Пара дней у нас есть. Я просто стащу сейф великого князя — и сразу назад. С сейфом мы уже здесь разберемся. Яша говорит, что он ничем не прикреплен.

— Так, давай без самодеятельности, — бросил я. — А если защита сигнализирует, кто проходит? Как-то странно будет, если после смерти императорского кузена защита сообщит о его возвращении. Да еще и после того, как я зарегистрировал летающего помощника, по размерам подходящего под того, что был у нынешнего трупа.

— Но в сейфе наверняка есть что-то для нас полезное, — вздохнул Валерон.

— Птос там ни разу не проявлялся. Ошибется немного — и застрянет в стене, — продолжил я добивание. — Этот риск не стоит того, что мы получим с великого князя. Хотя проследить за ним и за теми, кто к нему приходит, нужно. Продумайте с Яшей, как это сделать наиболее незаметно.

— Еще Птос сообщил, что у великого князя есть поместье.

— Он там вообще появляется? — скептически спросил я, потому что у меня создалось впечатление, что дядя императора в столице сидит постоянно, чтобы не упустить ничего и успеть подхватить власть в свои руки, если она вдруг выпадет из чужих.

— Редко.

— И зачем оно нам тогда нужно?

— Как это? — вытаращился на меня Валерон. — А компенсация? Он нам столько уже задолжал, что поместья не хватит. Ну и вообще, финансово ослабляя врага, мы затрудняем ему деятельность. Птос говорит, что на доме там защита слабая, для меня будет проходимая, а за ограду, пока следы прошлого хозяина остаются, пройти может.

— Вы с ним на долю, что ли, сговорились? — удивился я такой внезапной активности Птоса.