Она хотела спросить, почему он пишет, а не говорит, но едва открыв рот, поняла, почему Колокол Тишины так называется. Говорить ей ничто не мешало, но звука не было.

Только теперь она заметила, какая абсолютная тишина царит вокруг. Она не слышала даже биения своего сердца, даже своего дыхания. Не было звука шагов. Стувейру словно погрузили в изолирующий гель, который используют в криокамерах.

— «Воздух здесь совершенно обычный», — появилось на ее визоре. — «Но звуки поглощаются полностью. Ты не услышишь даже музыку, если включишь ее в инфе».

Это было необычное ощущение, и некоторое время Стувейра с любопытством его испытывала. Но вскоре ей наскучило, а кроме чувства стопроцентной глухоты Колокол Тишины мало что мог предложить. Они с Троостом отобедали, не слыша даже звяканья вилок о тарелки, и вернулись к флаеру.

— Это было познавательно, — облизнула глаз Стувейра. — Снова слыша свой голос, начинаешь ценить чувство слуха. Но хозяева Кристаллиды были очень чудными, раз насоздавали столько странностей.

— Судя по всему, они не были ее хозяевами, — сказал Троост, поднимая флаер в воздух. — Мы посетили три из четырех самых крупных и необычных аномалий Кристаллиды. Тебе не показалось странным что-нибудь, кроме них самих?

Стувейра задумалась. Загадка. Вопрос с подвохом. Что странного в странностях кроме самих странностей?..

— Планета большая, — промедлив, сказала она. — Размером почти с Осор, если не ошибаюсь. Вы живете на ней уже двести лет. Хорошо ее изучили. Эти четыре аномалии — самые крупные и необычные. При этом они довольно-таки близко друг к другу, а также к уже виденному нами Красному Шару. Мы за одно утро посетили все, хотя летели не спеша и не поднимались в стратосферу.

— Верно, — кивнул Троост. — Девяносто девять процентов артефактов были обнаружены здесь, на равнине Пикника… не спрашивай, почему ее так назвали, объяснение затянется. Это очень большая равнина, она не уступает в размерах Восточно-Европейской, но это всего один процент от общей площади Кристаллиды.

— Один процент — и девяносто девять процентов, — издала колючее шипение Стувейра. — Наводит на мысли. Вы думаете, тут просто была их база или колония? Кем бы они ни были.

— Предполагаем, — кивнул Троост. — Причем совсем недавно мы сильно продвинулись в исследованиях артефактов Кристаллиды… но ты скоро все увидишь сама.

Четвертую аномалию Стувейра тоже увидела издалека. Очень издалека. Сначала ей показалось, что впереди скала — одинокая белая скала невероятной высоты. Но чем ближе подлетал флаер, тем яснее становилось, что это искусственное сооружение.

Лестница. Громадная лестница из неизвестного материала. Она уходила в небо на несколько километров, а потом резко обрывалась. Троост совершил вокруг несколько витков, дал Стувейре время как следует рассмотреть эту диковину, а потом направил флаер вниз — к стоящему неподалеку «Нимроду». Корабль-зверолов приземлился не у самого подножия Лестницы в Небо, но очень близко.

— Впечатляет, — согласилась Стувейра, задрав голову. — Понимаю, почему туристы сюда слетаются. У нее тоже есть аномальные свойства или это просто гигантский бессмысленный монумент?

— Есть, но они были обнаружены совсем недавно, — сказал Троост, выходя из флаера. — Именно здесь мы будем работать, но сначала давай-ка поднимемся на этот бессмысленный монумент.

Стувейра снова задрала голову. Оценила количество ступеней. Уточнила:

— На самый верх.

— Да, — кивнул Троост.

— Пешком?

— Да.

— Зачем?

— Увидишь.

— Почему не взлететь?

— Срабатывает только если пройти весь путь пешком.

— Срабатывает что?

— Увидишь, когда дойдем. Кстати, возьми-ка это.

Стувейра молча взяла протянутую «жестянку». У нее появились новые вопросы, но она решила приберечь их до вершины.

— ИГ-пояс не трогай, — добавил Троост, вступая на первую ступеньку. — Если снизить вес, тоже не сработает. Очень капризный артефакт, его секреты только начали раскрывать.

Стувейра зашагала следом.

Ступени были самыми обычными, привычной для землянина или серрана высоты и длины, зато ширину лестница имела необычайную. Звероловам то и дело встречались туристы и ученые, мимо проносились флаеры и люди с ионными ранцами, однажды рядом зависла фея с вживленными крыльями бабочки. Некоторые земляне делают себе странные биомодификации, Стувейра этого не понимала.

Но у Трооста модификации только полезные. Благодаря уплотненным мышцам и фильтрующим сетям в легких он и два часа спустя шагал в том же темпе и дышал ровно, словно не поднялся в заоблачную высь. Здесь и в самом деле уже начинались облака, хотя и ярко-розовые, состоящие из местной воды с ядовитыми примесями.

Стувейра не была уверена, кто из них устал сильнее. Врачеллы в ее организме трудились изо всех сил, так что она могла продолжать идти еще долго, но ноги уже начинали ныть, уже извещали, что бесконечный подъем по бесконечной лестнице — это все же не то, для чего Дра’Зор сотворил серранов.

Эта мысль заставила Стувейру колко зашипеть. Но до вершины было уже рукой подать, вид отсюда открывался великолепный, а туристы и ученые перестали встречаться еще час назад. Стараясь не сбиться с ритма, Стувейра сказала Троосту:

— А все-таки, кого мы тут будем ловить, если вы давно собрали тут всех, кого хотели?

— Никого, — ответил Троост. — Здесь — никого. Еще минуточку, я все объясню, когда дойдем. Надеюсь, ты не выбросила «жестянку»?

— Нет, но я все еще жду ответа, зачем ты мне ее дал. Это какой-то ключ или пропуск? Его надо будет предъявить кому-то на самой вершине?

— Ты почти угадала, — кивнул зверолов. — Но предъявлять не надо, достаточно иметь при себе. Кантос провел кучу экспериментов, и каждый раз срабатывает только при соблюдении двух условий — пройти всю лестницу пешком и иметь при себе «жестянку». Неудивительно, что это не могли обнаружить двести лет…

— Обнаружить что?

— Сейчас покажу… дай руку.

Ладони Стувейры коснулись пальцы Трооста. Мягкая, податливая плоть землянина, совсем не похожая на привычную сухую чешую. Под фалангами Стувейры она проминалась, как сырая глина, но при этом была влажной и очень горячей, а под кожей ощущалась кость, хрупкие суставы теплокровного. Касаться ее не было неприятно, но все же Стувейру передернуло от неожиданности.

Она попыталась вспомнить, касалась ли прежде Трооста или любого землянина, если уж на то пошло, но тут же забыла об этом, потому что Троост потянул на себя, они взошли на последнюю ступеньку и… шагнули в пустоту.

Стувейра мысленно дернулась к ИГ-поясу, чтобы замедлить падение… но и об этом тут же забыла, потому что они не упали. Ноги коснулись твердого камня, небо стало сине-зеленым, сила тяжести резко снизилась, а температура воздуха выросла с минус двухсот восьмидесяти шести до плюс ста сорока трех. Стувейре почему-то подумалось, что это хорошо, можно отключить климат-контролер, не боясь впасть в оцепенение… а потом до нее дошло, что случилось.

— Так это портал, — сказала она, глядя в небо, где клонилось к закату воистину громадное солнце, а с другой стороны восходила удивительно яркая и большая звезда. — И смею предположить, мы уже не на Кристаллиде.

— Нет, — ответил подошедший сбоку Джор Кантос. — Местное солнце мы назвали Септимой, а восходящая звезда — это Ро Кассиопеи, которая у вас называется Яррус-Кано-Таллус. Мы на другом конце рукава Ориона.

Стувейра дважды облизнула глаз. Яррус-Кано-Таллус, Сверхдалекий Желтый Трон! Самая дальняя звезда, которую можно различить без технических средств! Такое расстояние еще не преодолевал ни один звездолет, поскольку даже в гиперпространстве лететь придется несколько лет, вслепую, наощупь.

Придя в себя от изумления, серранка осознала, что вокруг обустроено нечто вроде научной станции… или лагеря бродяг. Повсюду стояли силовые палатки, ездили и летали роботы, причем только маленькие, ни одного крупнее предплечья. В одном месте земляне с униорами возводили какую-то конструкцию, в другом — собирали технический репликатор, в третьем обедали прямо под открытым воздухом, бутербродами и кашей. Имелось даже нечто вроде маленького космодрома, взлетной площадки, где стояли космоциклы и вповалку лежали ионные ранцы.