Маартен Троост и Стувейра дир Тессарра остановились передохнуть в тени центаврийского дуба. Пятнадцати метров в диаметре, двухсот метров высотой, этот колосс сам по себе был экосистемой, и тысячи животных рождались, жили и умирали, никогда не покидая его ветвей.

На Земле таких древогор не увидишь. Корни и сосуды немодифицированных земных растений не могут поднять воду выше, чем на сто тридцать метров. Но центаврианские деревья — не совсем растения, так что встречаются и повыше.

Конкретно эта особь — симбиотическая система, своеобразный гибрид дерева и моллюска. Его восемь мощных толстых корней впитывают питательные вещества из почвы, но при их отсутствии или внешней угрозе центаврийский дуб может выкопаться и переползти на другое место. А на его мягкой коре в изобилии растут съедобные водоросли, привлекающие мелких животных, чей помет служит дубу удобрением.

— Здесь есть опасные хищники? — спросила Стувейра, пока Троост чистил гранат.

— Нет, — ответил зверолов. — Фауна Центавра — самая мирная в известной нам части галактики. Здесь не водится никого агрессивней коалы.

Он отломил кусок граната и протянул Стувейре. Серранка с удивлением посмотрела на множество красных зернышек, но вкус ей понравился. Она любила экзотические фрукты.

Гранат был превосходный. Сортотип «Дар Плутона», изумительная сладость и мягкая шкурка, которую несложно счищать голыми руками.

Можно обойтись и без этого, конечно. Репликатор способен синтезировать просто горсть гранатовых зерен. Но Троост предпочитал чистить гранат собственноручно. Понемногу снимать шкурку, добираясь до бордового содержимого, и по одному отколупывать зернышки.

По этой же причине он никогда не синтезировал орехи сразу очищенными, как предпочитают многие. Разбивание скорлупы — важная часть процесса, без нее орехи теряют что-то неуловимое.

— Если здесь нет интересных животных — что мы тут делаем? — спросила Стувейра, протянув руку за добавкой.

— «Опасный» и «интересный» — не синонимы, — напомнил Троост, пристально глядя вверх, в бежевую крону. Там что-то шевельнулось. — Феномен Центавра очень интересен и сам по себе, а представители его фауны в зоопарке пока что отсутствуют.

Альфа Центавра — ближайшая соседка Земли. Всего четыре с четвертью световых года, жалкие семнадцать часов в гиперпространстве. И в этой тройной звездной системе есть планеты. Одни вращаются вокруг Альфы A, другие — вокруг Альфы B, а две планеты имеют большие орбиты вокруг обеих.

Но все они необитаемы. Единственная же обитаемая принадлежит Проксиме Центавра — невзрачному красному карлику, который долгое время считали неспособным поддерживать жизнь.

И однако совсем рядом с ним есть подходящая для этого планета. Она немного больше Земли и немного холоднее, но атмосфера близка к земной, и человек может находиться здесь без скафандра, достаточно противорадиационного магнитного экрана.

Год на планете очень короткий, она обращается вокруг своей звезды всего за одиннадцать земных дней. Однако Проксима Центавра слабая и холодная звезда, и такого расстояния как раз достаточно, чтобы на ее ближайшей планете существовали океаны жидкой воды — и жизнь.

Правда, только на одной половине. Проксима Центавра регулярно вспыхивает, излучая чудовищные дозы радиации, так что примерно пятьдесят пять процентов планеты для жизни непригодны. Однако из-за приливного возмущения Центавр всегда повернут к своей звезде одной стороной. Те самые вспышки, что превратили дневную его половину в выжженную пустыню, благодаря атмосферной циркуляции и подземному теплу создают на ночной вполне комфортную температуру. А мощный двойной фонарь Альфы Центавра хотя и слабо, но рассеивает мрак, так что дни тут хоть и тусклые, но все же именно дни, а не светлые ночи.

И в этих условиях вечных сумерек и прохлады кишит жизнь.

Сейчас, правда, уже не так кишит. Центавр (ночная половина) очень богат флорой и низшей фауной (червями, рачками и насекомоподобными созданиями), но высших животных почти нет, и все они травоядные, чрезвычайно апатичные.

Вот этот, в кроне — центаврийский ленивец, причем очень старый, вымахавший до гигантских размеров. У него восемь конечностей, но образ жизни очень похож — как и его земной коллега, центаврийский ленивец большую часть времени проводит, вися на ветке и вяло жуя листья. Передвигается только когда заканчивается пища или нужно уйти от опасности… но это уже чисто гипотетически, потому что опасностей на Центавре нет.

Раньше были. Раньше тут водились и хищники, да и вообще фауна была не в пример богаче. Но почти все высшие животные вымерли вместе с хозяевами Центавра.

Да, здесь были разумные существа. Причем не дикари, а высокоразвитые, в чем-то даже обогнавшие землян. И этот двухсотметровый центаврийский дуб, который абсолютно на дуб не похож, гнездится на развалинах их столицы.

В бесформенных утесах вокруг все еще можно распознать остатки зданий. Не слишком крупных — города центавриан были в первую очередь подземными и росли вглубь, а не вверх, — но все же когда-то это было домами, школами, магазинами, заводами. Вот этот значок, похожий на трехконечную звезду с кружочками на остриях, вероятно, был символом их основной религии.

Археологи все еще спорят насчет этого.

Троост и Стувейра шли по относительно неплохо сохранившейся дороге. Покрывал ее не асфальт и не бетон, а нечто вроде застывшей пены или долговечного пенопласта. Под ногами он пружинил, землянин и серранка ощущали ступнями как будто спортивный мат.

Впереди виднелся культурный артефакт — то ли памятник, то ли священное изображение. На том, что когда-то было площадью, высилась почти десятиметровая статуя. Сработанная на совесть, она прошла сквозь века почти не изменившейся, показывая, как центавриане выглядели.

— Ну и уроды, — хмыкнула Стувейра, делая глазом фото.

Да, от людей или серранов центавриане отличались разительно. У них не было туловищ — только полуметровая голова с парой огромных глаз, дыхалом, роговым клювом и восемью щупальцами. Четыре из них, более короткие, играли роль ног, а еще четыре, длинные и с присосками, — рук. Что-то вроде эволюционировавших сухопутных спрутов, центавриане могли показаться пугающими, но они, судя по всему, были очень высокоразвитыми существами.

Космические цивилизации — огромная редкость во вселенной. Для появления подобной на некой планете жизнь должна возникнуть, развиться до многоклеточных организмов, породить животное со сложным мозгом, создать цивилизацию и наконец покинуть свою планету.

Любая из этих стадий чрезвычайно сложна и может занимать миллиарды лет. Восемьдесят семь процентов известных планет — мертвые, жизнь на них никогда не возникала. Еще на десяти процентах жизнь есть, но прокариотная, неразличимая человеческим глазом, и к живым планетам такие не причисляют. Возникновение эукариот — очень редкое явление.

Но даже если в конце концов эволюция порождает обезьяну, и эта обезьяна берет в руки палку, то это еще ничего не значит. Девяносто девять процентов истории человечества — первобытнообщинный строй, и большинство известных ксеносов — тоже дикари.

А даже если где-то появляется космическая цивилизация, она должна еще и совпасть с человечеством хронологически.

И вот эти… почти совпали.

Проксима Центавра входит в список систем с особым статусом. Ближайшая звезда к Солнцу, она была посещена уже на следующий год после изобретения гиперсветового двигателя. Ее открыл легендарный «Христофор Колумб» во время своей второй экспедиции.