И почетным караулом, как выяснилось, когда ее приняли на борту «Махатмы Ганди». Первыми из шлюза вышли сплошь рослые рептилоиды в блестящих изумрудно-черных доспехах. Головы прикрывали плоские силовые шлемы, глаза светились допреальными огнями, плечи прикрывали массивные энергощиты, а в руках они несли плазменные алебарды. Судя по всему — церемониальное оружие.

Они шагали, точно единый коллективный разум, отлаженный многотелый механизм. Идеальная синхронизация, шаг в шаг. Магнитные подошвы глухо гудели, притягиваясь к полу. Но то был не человеческий марш, а плавные, почти бесшумные скользящие движения.

Выстроившись двумя шеренгами, они мгновенно замерли. Все разом повернули головы под точно выверенным углом, алебарды уперлись в пол, а их лезвия разгорелись фиолетовым. В полной, гробовой тишине из шлюза вышли уже явно штатские серраны — все в одинаковых костюмах из переливающегося металлизированного шелка и тонких диадемах-обручах с белыми сферами во лбу. Лишь один серран выделялся, ибо тоже носил доспехи, но скорее ритуальные, из покрытых узорами наслаивающихся пластин. Видимо, парадная форма.

Именно этот генерал возглавлял встречающих, именно он первым протянул руку тыльной стороной вперед. Уже зная, что это официальное серранское приветствие, навстречу шагнула Далила Маскерони. Она легонько, но твердо хлопнула ладонью по запястью генерала, и тот издал горловое урчание.

Троост, стоя среди членов делегации, заметил, насколько по-разному выглядят земляне и серраны. Рептилоиды одеты единообразно, строго по уставу. Люди, даже военные — кто во что горазд. Никакой формы, парадной одежды, регалий каких-нибудь… в чем были, в том и пришли. Троост — в своем обычном желтом комбинезоне из «умной» ткани.

Когда-то на Земле тоже был свой строгий стиль для церемоний. Древние римляне носили тоги, древние британцы — напудренные парики, древние американцы — пиджаки и галстуки. Но эта мишура давно отошла в историю.

А вот у серранов, кажется, еще нет.

Они и впрямь еще не избавились от ритуалов. Окончательно Троост понял это спустя две недели. Две недели, которые он провел на борту «Махатмы Ганди», висящего на орбите планеты Осор. «Муций Сцевола» с минимальным экипажем остался на краю системы, остальные члены делегации ожидали спуска на планету… но его все не разрешали.

Велись переговоры, проводились разные мероприятия и церемонии, давались званые обеды, «Махатму Ганди» посещали разные высокопоставленные лица, а Далила Маскерони дважды была на приеме у императора, но заключение альянса все откладывалось.

Троост уже стал подозревать, что император Осора передумал, увидев свою невесту-примата, и теперь ищет возможности отвертеться от предложения, которое сам же и сделал… но тут им сообщили, что пятерым членам делегации дается разрешение посетить Осор с ознакомительным визитом.

В их числе и Маартен Троост.

Конечно, за ними будут пристально наблюдать. Шагу не позволят ступить самостоятельно. Тем не менее, это уже успех.

Перед спуском Маскерони тщательно их проинструктировала. Только что вернувшаяся с церемонии обручения-атвар, одетая в традиционный серранский костюм из металлизированного шелка, она говорила Троосту, Мимуну и остальным троим счастливчикам:

— Никакой самодеятельности. Вас высадят утром, вернут вечером. К каждому прикрепят гида, от него ни на шаг. Их язык ваши инфы знают, недопонимания возникнуть не должно. Вопросы есть?

— Почему именно мы пятеро? — спросила Эмили Чаттертон, одна из лучших земных искусствоведов. — Я с удовольствием посещу их музеи и картинные галереи, но…

— Не могу сказать наверняка, — ответила Маскерони. — Возможно, именно потому, что ваши цели визита они сочли наименее значительными. Вас интересуют их культура, история, быт, морское дно и зоопарки. Если я правильно поняла, это они уже готовы нам продемонстрировать. Более важные вещи — пока нет.

— Но это все очень важные вещи, — возразила Чаттертон.

— Не спорю, но их редко засекречивают, в отличие от технологий, промышленности, вооружения и прочих вещей, пригодных в войне.

Последнее слово обрушилось с грохотом якорной цепи. Полковник Шкуродёр отклеился от стены и смерил Маскерони пустым, холодным взглядом. Похожий на какой-то заржавевший бластер, с рыжей клочковатой бородой и бледно-голубыми глазами, он с самого начала дал понять, что не верит в мирные намерения серранов и считает ошибкой отправлять в их систему только два звездолета.

В то же время он как будто втайне надеялся на предательство со стороны ксеносов. За время полета и еще две недели на орбите Троост говорил с полковником всего два раза, но этого хватило, чтобы заметить, насколько недружелюбно тот настроен к серранам… и, кажется, к землянам, но здесь Троост уже мог ошибаться.

— Вы считаете, что они хотят войны? — спросил Шкуродёр, сложив руки на груди. — Вы единственная встречались с их императором. Каковы его намерения?

— Аудиенции были очень формализованными, фактически мы лишь поприветствовали друг друга и обменялись ритуальными словами, — ответила Маскерони. — Я пока не могу сказать ничего определенно. Но судя по тому, что на приеме император был в боевых доспехах и вооружен — их общество можно назвать милитаристским. Возможно, что для войны с нами им нужна только причина… нет, неверно выразилась. Причина — реальная причина! — во всех войнах что Земли, что известных нами планет всегда была одной и той же. Экономика. Земли, ресурсы, города, заводы, технологии, жизненное пространство и просто деньги. Войны почти всегда идут из-за этого. А то, что в качестве причины декларируют, обычно есть не более чем повод.

Кажется, глава делегации села на своего любимого конька. Заложив руки за спину, Далила Маскерони прошлась по кают-компании, размеренно говоря:

— Совсем древние народы не затрудняли себя поиском повода. Будучи еще людьми простыми и непосредственными, они говорили прямо: идем грабить. Нам нужно золото, нам нужны дорогие ткани, нам нужны рабы, у соседей все это есть, зато у нас есть оружие, и мы умеем им пользоваться. Более культурные и цивилизованные уже стеснялись открыто признавать свои истинные мотивы, так что старались прикрыть их чем-то благолепным. Например, очень хорошим поводом была религия. Освободить Гроб Господень или просто принести погрязшим во тьме язычникам истинную веру. А попутно позаимствовать у них золото, землю и прочие вещи, которые нам нужнее. Потом этот повод поистерся, перестал красиво смотреться, и люди стали искать другие оправдания. Даровать туземцам блага цивилизации, принести истинные законы, освободить от ига кровавых диктаторов… попутно опять же заимствуя ценные ресурсы. Каждому хотелось выглядеть достойно хотя бы в собственных глазах.

— И какой же повод, вы считаете, нужен серранам? — спросил внимательно слушавший Троост.

— Это может быть что угодно. Но я бы поставила на самый надежный — кровную обиду. Месть за какое-нибудь оскорбление, нанесенное всему народу, его правительству или чему-то, что ему дорого. Классическое похищение Елены Троянской. Или вспомните эрцгерцога Франца-Фердинанда, который стал великолепным поводом для начала Первой Мировой. Если бы не тот выстрел в Сараево… скорее всего, война все равно началась бы, но позже, и повод был бы уже другим. А может быть, ее удалось бы и избежать — кто знает? В истории не раз бывали моменты, когда страны балансировали на грани войны, но все же как-то избегали ее.

— К сожалению, я не настолько хорошо разбираюсь в древней истории, — произнес Троост. — Но вы полагаете, что серраны ищут кровной обиды, чтобы начать войну с Землей?

— Не берусь судить наверняка. Но скажу одно — на планете будьте предельно осторожны. Все вы пятеро. Постарайтесь ни во что не влипнуть и избегайте возможных провокаций.

— Так может, нам и не стоит высаживаться? — предложил Мимун.