— Ты знаешь, что это вообще такое? — спросила Стувейра, сбросив скафандр и глядя из стратосферы, как внизу ворочается существо в несколько раз крупнее звездного кита.

— Судя по всему, Тэрдыр, — ответил Троост. — А вот что он собой представляет, пока судить не берусь. Полагаю, теперь его будут изучать специалисты соответствующего профиля… если таковые найдутся в ЕСС. Что же до меня, то я с уверенностью могу сказать о нем только одно…

Маартен Троост замолчал, несколько секунд смотрел в панорамное окно и со вздохом сказал:

— На «Нимроде» он не поместится.

Маартен Троост шумно выдохнул и откинулся назад. Катажина обвила его руками и нежно заглянула в глаза. Он увидел в ее зрачках показательные блики и невольно усмехнулся.

— Ну и в каком виде я в твоей допреальности? — не удержался он от вопроса.

— Не обращай внимания, — ласково ответила Катажина. — Просто ты у меня без бороды и… с ушами… эльфийскими.

— Не слишком ли я толстый эльф? — хмыкнул Троост.

— Можно подумать, ты сам так никогда не делал.

Троост не стал отвечать, хотя на самом деле он действительно никогда не использовал допреальную коррекцию, чтобы осуществлять сексуальные фантазии. В общем-то, у него их и не было, Катажина в качестве партнерши устраивала его всецело.

Глубоких чувств между ними, впрочем, тоже никогда не было. Когда-то Троост предлагал оформить отношения официально, но Катажина Червонка оказалась принципиальной противницей брака. Она предпочитала свободные связи без ограничений. Троост в такие крайности не впадал, но его профессия в целом плохо подходила семьянину, так что отказ он принял даже с некоторым облегчением.

Так они и остались просто друзьями по перепихону.

Потом они стали друзьями по перепихону, воспитывающими общую дочь. Это было еще до того, как Троост стал капитаном-звероловом, и тогда он бывал в Солнечной системе чаще и проводил в ней больше времени. Совместно они с Катажиной прожили всего два года, но Хендрика уже в полтора годика научилась командовать порт-кабине «к папе» или «к маме», свободно перемещаясь между квартирой на дне Атлантического океана и квартираблем на орбите Венеры. В долгие экспедиции Троост в тот период не летал.

Потом Хендрика выросла, но свободные отношения Трооста и Катажины не изменились. Они встречались, когда Троост прилетал из экспедиций, некоторое время проводили вместе, а потом возвращались к работе. В отсутствие Трооста у Катажины бывали и другие связи, одна из которых привела к появлению на свет Марка, единоутробного брата Хендрики.

Сегодня они проводили вместе последнюю ночь. Утром Катажина вернется в Атлантис, а Троост отправится в очередную экспедицию.

— Куда улетаешь завтра? — спросила Катажина, закуривая. — Опять куда-нибудь за сто световых лет?

— Нет, на этот раз гораздо ближе, — ответил зверолов, наливая себе шипучки со льдом. — Меня пригласили в экспедицию на Нептун.

— Нептун… в смысле, наш Нептун? Который в Системе?

— Наш Нептун, верно.

— А зачем ты там нужен? — не поняла Катажина.

— Очередная экспедиция пока откладывается, разбирательство геральского инцидента еще не закончилось. А на Нептуне как раз обнаружили что-то живое, и Сингх пригласил меня принять участие.

— Ему нужен зверолов?

— Зверолов и… кхм… немного талисман. Мне везет на интересные находки, а капитан Сингх, кажется, чуточку суеверен.

Катажина одобрительно хмыкнула. Она не собиралась говорить это Маартену, чтобы не зазнавался, но она гордилась своим партнером. Особенно в последние годы, когда тот одно за другим совершил на далеких звездах несколько крупных открытий. Да и профоценка у него очень высокая, а в современном ЕСС профоценка — это самое главное.

Чем большую пользу ты приносишь обществу, тем выше твой социальный статус, все просто.

Наутро Трооста в номере уже не было. Они с Катажиной провели пять дней в туркомплексе на склоне Канкар-Пунсума, но его ждала новая экспедиция — на сей раз, правда, не на «Нимроде». Корабль-зверолов остался на Венере, а Троост телепортировался на «Амимону» — крупнейшую орбитальную станцию Нептуна.

Там к нему присоединилась Стувейра дир Тессарра. Она две недели провела на горнолыжном курорте с парой своих соплеменников (серранам очень понравился экзотический для них зимний спорт), и теперь была полна рвения. До следующей экспедиции «Нимрода» оставался целый месяц, и серранка только обрадовалась, когда Троост предложил ей совершить экстремальное погружение.

— Еще я была в вашем зоопарке и видела страуса, — сказала Стувейра, летя по широкому тоннелю. В главной оси «Амимоны» не было искусственной гравитации. — Ты меня обманул, у него нормальное зрение. Зачем ты меня обманул?

— Я пошутил, — улыбнулся Троост. — Так считалось в старину, древними учеными. Из-за этого мы сейчас говорим о «принципе страуса», когда встречаем причудливый биологический механизм.

— Землянский юмор, понимаю, — сказала Стувейра. — Ладно.

— Еще мы говорим о «восьмилапых мухах», когда что-то принимается без проверки, и о «памяти золотой рыбки», когда…

— Я поняла, но мне это неинтересно, — перебила Стувейра. — А ты чем занимался, пока мы не виделись?

— Не считая епитимьи за халатность?.. В основном общался с родней. Гостил у отца, отдыхал со старой подругой, ходил с внучкой в пеший поход.

— А, Эльза… она же все еще живет с матерью?

— Конечно, ей же всего двенадцать.

— Всего, — повторила Стувейра.

Ее удивило в свое время, что дети землян живут с родителями вплоть до совершеннолетия, а иногда и дольше. Троост, впрочем, тоже удивился тому, что серраны заботятся о детях лишь три-четыре года, а потом передают их в интернат и мало интересуются дальнейшей судьбой.

— Вас, конечно, не назовешь чадолюбивыми, — сказал он.

— Ты сам говорил, что всеми делами должны заниматься профессионалы, — парировала Стувейра. — Воспитание детей — это тоже работа, и у нас ее поручают специалистам. А у вас?

— Обучение — да, — кивнул Троост. — Школьный ментор — одна из самых почетных и уважаемых профессий, там очень строгие экзамены на соответствие. Но связь между родителями и ребенком никакой ментор не восполнит.

— Чудные вы, теплокровные, — облизнула глаз Стувейра. — Это все потому, что вы рождаетесь такими беспомощными. Ужасно долго учитесь ходить, не можете сами есть. Да еще и питаетесь жидкостью из потовых желез.

— Молочных желез, — поправил Троост. — Эта жидкость называется молоком.

— Мо-ло-ко, — повторила Стувейра на всеземном. — Мерзость. Извини.

В серранском языке это слово отсутствует. На Осоре нет млекопитающих, и серраны долго не понимали саму концепцию грудного вскармливания. Им вообще показалось диким, что младенцы землян первые годы жизни полностью зависят от своих родителей, да еще и нуждаются в особом питании, которое производят тела матерей.

— У вас даже зубов поначалу нет, — покачала головой Стувейра. — Как вы вообще выжили?

— Мы очень умные, — улыбнулся Троост.

— Так мы тоже, — облизнула глаз Стувейра.

В отличие от людей, серраны вылупляются из яиц вполне жизнеспособными. Они сразу же начинают ползать, а уже ко второму месяцу обычно становятся на ноги. Питаются с первых дней жизни тем же, что и взрослые, хорошо видят и слышат, успешно используют пальцы. Первые слова произносят на четвертом-пятом месяце жизни, а к пяти годам отличаются от взрослых только меньшими размерами, более бедным словарным запасом и нехваткой жизненного опыта.