Те пришли в какое-то исступление. Они грозили взлетевшим пришельцам пучками жгутов, колыхались на одном месте, словно их подбрасывало на волнах, и даже швырялись камнями. Их удивительные конечности работали не хуже пращи, так что камни летели далеко, и один даже врезался в силовой барьер флаера.

Магнитный экран вспыхнул и пошел разводами, но и только. Флаеры корабля-зверолова успешно выдерживают даже нападения стимфалийских птиц Пирра — удивительно злобных и неприятных созданий.

Однако внизу творилось что-то несусветное. Туземцев постепенно становилось все больше — с разных сторон притекали все новые группы. Как будто все окрестные племена слетелись по тревоге, в том числе те, кто никак не мог увидеть пусть и очень большой, но всего лишь костер.

Тем более, что самого огня они вообще не видят… о нет.

Один из туземцев схватился за горящий ствол хлорофила. Он втек прямо в костер, взялся за пылающую полусферу в два своих роста… и тоже загорелся. Не видя ничего необычного и не ощущая жара, гералец принялся раскидывать поленницу… и к нему присоединился другой туземец…

Это продлилось с полминуты. Потом пламя прожгло оболочку, и верхний пузырь геральца лопнул со страшным треском.

Остальные отшатнулись в ужасе. А когда лопнул и второй туземец, они издали хоровое гудение, похожее на трубный рев раненого слона.

— Вы назвались добрыми духами! — прокричал их предводитель. — Но теперь ясно, что вы кетушшее!

— КЕТУШШЕЕ!!! — прогудели остальные.

Этого слова переводчик не распознал. Но при нем не было обычной для негативных понятий приставки «нет».

— Мы подвергнем вас нет-спасению!

— НЕТ-СПАСЕНИЮ!!!

— Нет-спасение — это казнь, да? — уточнила Стувейра.

— Думаю, да, — кивнул Троост. — Конечно, у них вряд ли получится, но себя они покалечить могут.

— Предлагаю потушить костер, — произнес Таркас, вызывая панель управления.

Самый простой способ потушить огонь — лишить его доступа к кислороду или, в данном случае, хлору. В старину самым надежным и доступным способом была вода. Сейчас удобнее делать это силовыми барьерами. Тяжелый флаер, оснащенный в том числе для перевозки особо крупных жизнеформ, выдул огромный пузырь, накрывший костер куполом. Закружившие рядом дроны-охотники стали гасить отдельные стволы, отделять их от общей кучи, пока огонь не исчез совсем.

Но туземцев это не утихомирило. Они ведь даже не видели ни силовых экранов, ни пламени, которое сначала превращало ночь в день, а потом исчезло совсем. Они видели только флаер и дронов, что кружили над ними без всякой цели и смысла.

Для них пришельцы просто творили какое-то непонятное, но наверняка злое колдовство.

И они продолжали грозить пришельцам скрученными жгутами и швыряться камнями. Более того — некоторые потекли к «Нимроду», что стоял всего в семи километрах к северо-западу!

— Пак, готовь корабль к взлету, — распорядился Троост.

— А как же ночной феникс⁈ — запротестовала Стувейра.

— Возможно, о нем придется забыть. Попробуем разрешить конфликт миром, но если геральцы не успокоятся, придется либо перебазироваться, либо сворачивать экспедицию.

Камни у геральцев стали заканчиваться, либо они просто устали, и Троост сделал еще одну попытку. Таркас опустил флаер так, чтобы туземцы слышали и видели пришельцев, но не могли дотянуться, и зверолов со всей убедительностью сказал:

— Мы приносим извинения за произошедшее! Мы не желали гибели ваших соплеменников! Это был несчастный случай, они случайно попали в…

Троост запнулся. В языке геральцев нет слова «огонь», как у первобытных людей не было слова «радиация». Они не понимают, что убило их сородичей, и Троост не сможет этого объяснить.

— … В проклятое место, — нашелся он. — Но мы изгнали зло, его больше нет.

Троост произносил все негативные слова как есть, на всеземном. Переводчик сам заменял их на привычные геральцам «нет-благо», «нет-добро», «нет-пригласить», «нет-да». Вот при обратном переводе он почему-то считал нужным передавать их слова без изменений.

Видимо, этнографам так удобнее.

Впрочем, было абсолютно неважно, что он говорил. Геральцев охватила массовая истерия. Они кричали на Трооста так, что звенело в ушах, а субтитры автопереводчика превратились в словесную кашу. Появлялись какие-то обрывки, выхватывались отдельные куски фраз, причем особенно часто: «Тэрдыр нет-добрый»…

Нет, подождите. До Трооста дошло, что это не «Тэрдыр нет-добрый». Что туземцы просто громко и часто, снова и снова повторяют «Тэрдыр, Тэрдыр, Тэрдыр».

Зверолов вдруг осознал, что их отрицательная приставка для негативных слов звучит как «тэр», а слово «добро» — как «дыр». Немного по-разному, они произносят это не одинаково, это безусловно не одно и то же слово, но… но сходство как-то очень уж велико.

— Их бога что, зовут Злодей?.. — повернулся Троост к Стувейре.

— Что?.. — не поняла та. — Ты о чем?.. А стоперы на них точно не действуют?

Стоперы на них точно не действовали, а бластерный огонь только усугубил бы ситуацию.

— Это бессмысленно, — сказал Троост. — Пак, как скоро мы сможем взлететь?

— Сейчас можем, — появился в его допреальности корабельный мозг. — Все важное на борту, люки задраены, все системы в норме, реактор греется. «Нимрод» к взлету готов.

— Тогда готовь плавный подъем на орбиту, — распорядился Троост. — Старт по приему флаера-три.

— Есть старт по приему флаера-три.

Тем временем геральцы внизу дошли до полнейшего исступления. Они принялись о чем-то спорить уже друг с другом, махать десятками рук-косиц, а потом… один ударил другого.

Впервые пришельцы увидели драку геральцев — и это оказалось страшное зрелище. Они молотили друг друга щупальцами, как зерновыми цепами. Их шкура прочная и твердая, как пластик, но одному в конце концов удалось пробить панцирь другого — и вместо крови оттуда заструился жирный черный газ.

Поверженный гералец потерял равновесие и осел. Его щупальца распались на жгуты, а тело принялось разваливаться, начиная с пробитой сферы. Останки уже жадно поглощала геральская «трава».

Победитель издал безумной силы гудение — но это не был торжествующий крик. Скорее уж вопль отчаяния — и к нему присоединились другие геральцы. Над усеянной скалами равниной поплыл хоровой громогласный рев… и земля задрожала.

Цилиндрические скалы затряслись и задергались. Одна со свистом устремилась в воздух, за ней вторая, третья, четвертая… каменное щупальце с грохотом обрушилось на ближайшего геральца, раздавливая его в лепешку!

— Держитесь! — крикнул Таркас, набирая высоту и едва уворачиваясь от взметнувшейся совсем рядом скалы. Вниз полетели обломки дрона-охотника, увернуться не успевшего.

Флаер понесся к звездолету. Люди и серранка с ужасом смотрели, как все под ними ходит ходуном, как удлиняются и колышутся бесчисленные скалы, как сама земля изгибается буграми, будто под ней шевелится что-то немыслимо громадное…

«Нимрод» лишь чудом успел подняться в воздух. Одно из каменных щупальцев почти коснулось обшивки. Флаер приняли на борт уже в полете, в нарушение всех правил открыв грузовой люк на километровой высоте.

Уходить пришлось в спешке и панике. Земля внизу трескалась все сильнее. Геральцы разбегались… растекались с гудением ужаса, и еще многие погибли от слепых, беспорядочных ударов извивающихся скал.

Троост сообщил о случившемся на научную станцию. Там уже засекли аномальные сигналы и терялись в догадках, что происходит. К равнине стоячих скал уже вылетели флаеры, но получив известие от «Нимрода», повернули назад.

— Ну спасибо вам, Троост, — сердито и даже гневно сказала ему комендант Архипова. — Теперь, возможно, придется эвакуироваться на орбиту.

Загадочный колосс действительно не унимался. Стряхнув с себя каменно-земляную корку, он оказался похожим на морского ежа с гибкими щупальцами. Видимо, те были устроены по тем же принципам, что жгуты многих местных жизнеформ, в том числе разумных туземцев… только настолько крупнее, что их десятилетиями принимали за пальцеобразные скалы.