Все очень осложняется тем, что у самих ктесийцев тоже дипломатическая неприкосновенность. Она была им гарантирована, когда их привезли на Венеру. Другое дело, что она будет немедленно отозвана, если те сами станут нарушать законы ЕСС, но существует ли закон, запрещающий принимать кого-то в свой рой?

Дипломатическая неприкосновенность. Кто в ЕСС может экстренно отозвать дипломатическую неприкосновенность, минуя обычные процедуры? Разве что сам космократор… хотя погодите-ка…

— Маартен Троост, штатный зверолов Венерианского зоопарка, профоценка +79, — произнес он, не выпуская из виду ктесийцев и не убирая руки со стопера. — Мне нужен некий архивариус Лоренс… к сожалению, это все, что мне о нем известно.

Оказалось, что этого достаточно. Одного факта того, что Троост знает о существовании такого человека, хватило, чтобы его немедленно с ним связали. В допреальности появилось хмурое лицо, а в мыслечипе прозвучал раздраженный голос:

— Я спал. Излагайте, да побыстрее.

Троост изложил. Архивариус госкомитета по РДК и КИЦ на секунду задумался, а потом осведомился:

— Бластер у вас есть?

— Разумеется. Но в данном случае он проблему не решает.

— Вы уверены? Обычно бластер решает любую проблему.

— В этом случае — нет…

И вдруг Троост осекся. Ему пришла неожиданная мысль. Он попросил архивариуса повисеть на связи и снова достал бластер, медленно отступая назад. ИГ-пояс снизил его вес в десять раз, и почти невесомый зверолов совершил огромный прыжок, опускаясь за пределы вольера. Здесь он вызвал на визор панель управления и отключил силовой барьер.

— Что вы делаете, Троост? — спросили ктесийцы, когда он прицелился одному из них в голову. — Мы же предупредили, что это бесполезно. Даже если вы перестреляете нас всех, это ничего не изменит.

— Для Стувейры — возможно, — ответил Троост. — Для вас — да. Вы будете мертвы. Вам это понравится?

— … Нет.

— Видите ли, я был на планете Лорелея и видел тамошних кордицепсов. Они уничтожили лорелейскую колонию, и высадка там теперь запрещена. Вы не настолько опасны и вредоносны, но определенное сходство между вами есть. Вероятно, я понесу строгое наказание за массовое ксеноубийство. Возможно, меня даже дезинтегрируют. Но это еще неизвестно, мои действия могут счесть и оправданными. Признать самозащитой или даже уничтожением опасных для всей ЕСС жизнеформ. А вы будете мертвы.

— Нам это не понравится, — стали приближаться ктесийцы.

Троост удвоил силу тяжести в их вольере. Стувейра осталась на ногах, но вот ктесийцев словно прижало к земле. Их легкие, хрупкие тела даже на половине венерианской g толком не могли двигаться.

— Мне даже не нужен бластер, — сообщил Троост. — Я могу увеличить g вдесятеро и вас раздавит собственным весом. А вот Стувейра выживет, хотя ей и будет неприятно.

— Это… не поможет… — зазвенели голоса ктесийцев.

— А вот в этом я сомневаюсь. Мы не знаем, как действует ваш механизм коллективного разума, но мы точно знаем, что у серранов ничего подобного нет. Вы сумели втянуть ее в свой рой, подчинить ее сознание… но вы ничего в нее не внедряли. Она не получала от вас биомодификаций или киберимплантов, в ее теле ничего не изменилось… да, не изменилось.

Троост держал в другой руке анализатор. Тот сканировал серранку, выдавая на визор в точности те же показатели, что и прежде.

— Поэтому я предполагаю, что в случае смерти всех вас она освободится, — закончил Троост. — У нее самой просто нет биологического механизма, способного удерживать… рой.

— Мы же сказали тебе, что это не так. Мы же сказали, что это не поможет.

— Я думаю, что вы солгали. Разумные существа умеют лгать, а высокоинтеллектуальные — лгать убедительно.

— Это возможно, — не стали отрицать ктесийцы. — Но что если это не так? Что если мы говорим правду?

— Вполне возможно, что вы говорите правду, — согласился Троост. — Точнее, вы можете верить, что говорите правду. Но ведь вы не имели прежде дела ни с серранами, ни с иными ксеносами. Вы не имели возможности узнать, как ваш роевой разум будет работать с их участием. И даже с участием животных вашей родной планеты вы этого точно не знаете, потому что, по вашему же признанию, их крайне редко включают в рой, поскольку это означает сильное снижение интеллекта. Я считаю, что вы либо лжете, либо заблуждаетесь, выдавая желаемое за действительное.

— Но что если ошибаетесь вы? Вы рискнете, основываясь только на своих умозаключениях?

— Да. Если я ошибаюсь, то приму любое наказание вплоть до дезинтеграции. Но я редко ошибаюсь, когда речь идет о моей профессиональной сфере.

Несколько секунд царило молчание. Троост и ктесийцы смотрели друг на друга. В ночном небе кое-где виднелись звезды — но только кое-где. Даже после терраформирования Венера осталась очень облачной планетой, и ясные дни случаются редко.

— Вы блефуете, Троост, — наконец произнесли ктесийцы. — Вы этого не сделаете. Мы знаем, что вы не убийца.

— Я не блефую, — еще увеличил силу тяжести Троост. — Я не убийца, но я проходил курс военной подготовки и мне приходилось отнимать жизнь. Всегда в силу чрезвычайных обстоятельств, обычно ради самозащиты или умерщвления неизлечимо больных особей — но я убивал и животных, и даже людей… одного человека. Он был преступником — но вы тоже преступники. Умение спустить в случае нужды курок входит в мою профессиональную подготовку — хотя это не самая приятная ее часть.

G в вольере сравнялась с венерианской, а венерианская лишь на одну десятую ниже земной. Для ктесийцев это было страшной перегрузкой, они уже с трудом сохраняли вертикальное положение и издавали болезненное звяканье.

— Вольер! — повысил голос Троост. — Повысить гравитацию до пяти g!

— Не надо! — зазвенели в ужасе ктесийцы. — Не надо, мы умоляем! Мы отпустим Стувейру дир Тессарру!

Зверолов, который произнес команду вслух, но мыслечипом исполнение блокировал, понизил силу тяжести до нормальных для Ктесия 0.24 g и вскинул руку с бластером.

Ктесийцы какие-то несколько секунд стояли молча. Троост уже стал хмуриться… но тут Стувейра бешено зателепала языком, издала злое шипение… и повалилась ничком.

— Она теперь будет без сознания недолго, — произнесли ктесийцы с прежней звякающей интонацией. — Недолго. Не очень долго. Потом проснется, но уже не частью роя. Мы больше не с ней. Простите, что мы такое сделали. Мы очень хотели. Простите. Мы не хотели, но очень хотели. Не отсылайте нас на Тика, мы больше не будем. А на ваша планета есть другой серран? Может, они захотят быть часть рой?

— Я спрошу, — пообещал Троост, вытаскивая Стувейру из вольера и снова вызывая Лоренса.

Тот все еще был на связи. Зверолов в двух словах изложил, чем закончилось дело, и архивариус довольно хмыкнул.

— Справились в итоге сами? — спросил он. — Ну и нехер было меня будить. Завтра представьте полный отчет.

— Вам?

— Я не занимаюсь бумажками. Своему начальству и председателю госкомитета.

— А в посольство серранов?

— А вот им даже не вздумайте. Если спросят — просто мелкое недоразумение, все разрешилось благополучно.

— А если доложит сама Стувейра?

— Не думаю, что доложит. Я бы на ее месте не стал.

Эльза проснулась от того, что на живот запрыгнула Грета. Изящная белая кошечка замурлыкала и потерлась о подбородок хозяйки, а из ошейника-переводчика донесся нежный голос:

— Я наблевала в коридоре, убери.

Эльза сердито заверещала. Вот стоило вчера на отлично сдавать полугодовой экзамен, чтобы начинать первый день каникул с наблевавшей кошки.

— Сама убери! — с досадой сказала Эльза Грете.

Та как будто поняла. Она довольно умная кошка, вообще-то. Склонив голову набок, очаровательная ангорская особа спрыгнула с живота хозяйки и просеменила… так, куда это она⁈