Серранка повернулась к нему. И вместе с ней повернулись ктесийцы. Несколько секунд пятнадцать пар глаз — одна обычная и четырнадцать фасетчатых — смотрели на зверолова, а потом их обладатели пошли к улью.

— Стувейра!.. — окликнул Троост.

Серранка не ответила. Без единого слова она уселась возле улья вместе с ктесийцами, и они вместе будто погрузились в транс.

Трооста охватило нехорошее предчувствие. Очень, очень нехорошее.

Это все выглядело, как начало крупных проблем.

Секундой спустя он уже сам перемахнул через барьер и подбежал к Стувейре. Та приподняла голову, равнодушно глядя на Трооста — и то же самое сделали ктесийцы.

— Что происходит? — негромко спросил зверолов. — Я требую ответа.

— Ничего особенного, — ответил один из ктесийцев. — Просто мы получили недостающую часть роя.

— Что?..

— Очень высокоразвитое существо, — сказал другой ктесиец. — Удивительное ощущение.

— Мы никогда раньше такого не испытывали, — произнес третий. — Наши интеллектуальные возможности выросли до невообразимых размеров.

— Мы очень рады, что решили попытать счастья на вашей планете, — сказала Стувейра. — Хотя если бы мы знали, что способны стыковаться с серранами, то сразу бы отправились на Осор… впрочем, это было бы невозможно, ведь мы не способны сами путешествовать между звезд.

Дальше они говорили уже все разом, снова заканчивая друг за друга фразы, и только шипящий голос серранки выбивался из их общего звонко-переливчатого тенорка.

— Вы совершенно правы, Троост, утративший часть своих членов рой в большинстве случаев погибает, — сказали ктесийцы. — Ущербный рой теряет значительную часть когнитивных способностей и не способен о себе позаботиться, так что он либо становится жертвой хищников, либо умирает с голоду, либо бывает убит другим роем. Мы не испытываем сочувствия к поврежденным сородичам. Однако иногда двум ущербным роям удается встретиться, и в этом случае оба танцуют приветственный танец. Более сильный переманивает необходимое число членов, и он становится полным.

— А что со вторым? — спросил зверолов.

— Становится еще более ущербным, конечно. Иногда победитель тут же и убивает проигравшего. Но это лучше, чем если бы погибли оба. Скорее всего, и нас ждала бы жалкая участь, но мы, к счастью, встретили ваших ученых и получили приглашение сюда, на Венеру. Мы согласились отчасти из отчаяния, отчасти по глупости, которая была нам тогда присуща. Мы думали, что сможем завлечь в рой каких-нибудь иных разумных существ. Это не совсем безнадежное дело — на нашей планете есть несколько животных, которые способны стать частью роя. С некоторыми существами у нас есть синхронность, причем не все они даже родственны нам биологически. Однако даже очень ущербный рой их обычно не присоединяет, поскольку сделав своей частью неразумное существо, он становится интеллектуально еще слабее. Наш общий интеллект рассчитывается по формуле, напрямую зависящей от интеллекта всех составляющих. И добавление в рой Стувейры дир Тессарры сделало нас, возможно, умнейшим роем в истории Тики. Есть ли еще у вас вопросы, Троост?

— Вопросов нет, но есть требование, — спокойно произнес зверолов. — Освободите ее.

— Это невозможно.

— Невозможно, потому что вы не можете, или невозможно, потому что вы не хотите?

— Второе. Мы не хотим вновь становиться ущербным, почти дегенеративным коллективным существом.

— Правильно ли я понимаю… — медленно произнес Троост. — Каждый раз, когда вы танцевали приветственный танец, вы надеялись, что у существа перед вами окажется достаточная синхронность, чтобы войти в рой?

— Все верно.

— Но вы танцевали его перед множеством посетителей. Перед другими ксеносами. Передо мной. Перед моей внучкой.

— Да. Все вы были сочтены достойными. Заметьте, Троост, мы ничего не скрываем. В первый момент у нас был соблазн прикинуться, что мы сами не понимаем, что происходит, ввести вас в заблуждение и попытаться скрыться со Стувейрой дир Тессаррой, но мы сразу поняли, что обмануть вас не удастся. Вы слишком опытный специалист. К тому же мы не видим пути вернуться на Тику. Мы не испытываем пустых надежд похитить звездолет и не умеем им управлять. А даже если бы нам это каким-то образом удалось — вы наверняка сумеете нас там отыскать. Поэтому мы просто объявляем вам, что не отпустим Стувейру дир Тессарру. Сейчас она — наша часть, ее когнитивные способности присоединены к рою, и так останется.

— Я не хочу прибегать к угрозам, но я не могу этого допустить, — негромко сказал Троост, кладя руку на бластер.

— Даже если вы перестреляете все части роя, кроме Стувейры дир Тессарры, это не поможет, — спокойно ответили ктесийцы. — Рой продолжит существовать даже с одним-единственным членом — правда, станет гораздо глупее. Вместо высокоразвитого коллективного существа вы получите чешуйчатого имбецила, который даже не будет считать себя Стувейрой дир Тессаррой, а по-прежнему будет называть себя нами, роем. Удовлетворит ли вас такой исход, Троост?

Пальцы разжались. Троост, уже всерьез размышлявший, не придется ли ему совершить зверо… нет, даже не зверо-, а ксеноубийство, убрал руку с бластера. Ситуация ухудшалась все сильнее.

На острове Винилия уже наступила ночь. Венерианский зоопарк работает круглые сутки, однако его обитателям нужно спать, поэтому сектора живут по режиму своих планет. На дневных животных можно смотреть днем, на ночных — ночью.

Этнографический же сектор демонстрирует разумных ксеносов, поэтому работает всего шесть часов в сутки. В остальное время посетителям доступ закрыт, на территории остается только персонал зоопарка и ученые.

Но сейчас нет и их — час слишком поздний. Только поэтому никто пока не поднял тревогу. Система наблюдения работает исправно, но ведь ничего плохого ни с кем не случилось, на помощь никто не зовет, из вольеров никто не выбрался, так что автоматика не реагирует. В отличие от других секторов, в этнографическом разрешено входить внутрь вольеров, если не возражают их обитатели.

Ксеносы иногда принимают гостей.

Пока что Троосту это было на руку. Он, конечно, не собирался ничего скрывать, но хотел вначале попытаться исправить ситуацию самостоятельно. Тогда, возможно, удастся избежать дипломатического скандала и сохранить жизнь ктесийцам.

— Если вы действительно настолько интеллектуальны сейчас, то должны понимать, что никто не позволит вам иметь своей частью представителя другой планеты, — произнес зверолов. — Эту ошибку ваш рой мог совершить в прежнем состоянии, малоразумном, но сейчас вам должно быть очевидно, что вы в тупике. Вы подобны грабителю, который набрал полные руки денег, но не может ни убежать с ними, потому что окружен со всех сторон, ни хотя бы отбиваться, не растеряв награбленное.

— Мы понимаем эту метафору, хотя на Тике и нет денег как таковых, — ответили ктесийцы. — Однако мы все-таки имеем в виду некоторые варианты, способные нас удовлетворить. Но вам, Троост, мы о них не скажем, поскольку в этом случае вы сможете нам помешать.

Зверолов задумался, что это могут быть за варианты, одновременно выводя на визор всю имеющуюся в сети информацию о Ктесии и ктесийцах. Изрядная ее часть — рабочая документация, которая не лежит в общем доступе, но Троост по должности имел право на любые сведения, принадлежащие зоопарку.

Много сведений, очень много. Ктесий открыт давно, ктесийцы тоже. Их роевой разум — одна из любимых загадок земных ученых. Есть даже особая отрасль биологии — ктесиология, которая изучает этих удивительных псевдонасекомых.

И в то же время сведения удивительно скудны. По большому счету — переливание из пустого в порожнее, особенно в том, что касается их, прямо скажем, телепатического разума. Возможно, что-то полезное и сыщется, но сходу Троост это полезное не найдет, а перекапывать все эти горы времени нет.

Похоже, пришло время вызывать специалистов именно по Ктесию. И главного кипера этнографического сектора. Пожалуй, что и директора зоопарка. Возможно, председателя госкомитета, а то и не одного. Скандал грянет несусветный, это непременно дойдет до серранского посольства и гарантированно подпортит только-только начавшие налаживаться отношения.