Обычно в таких строгостях нет нужды, поскольку почти все планеты, на которые летают звероловы, уже неплохо изучены. На них почти всегда есть планетарные лесничества, научные станции или даже колонии, так что достаточно связаться с местным управлением и получить свежую информацию. Но здесь дело обстояло иначе.

Данные о местных жизнеформах, впрочем, у Трооста имелись в достатке. Планетарные лесничества просуществовали на Простаке достаточно долго, чтобы их собрать. Первое погибло через пять лет после начала работы, второе через десять, третье через двенадцать. Орбитальная станция же и вовсе провисела над Простаком больше двадцати лет, и лишь когда в нее врезалась комета, на Земле решили, что несчастных случаев непропорционально много и на целое столетие оставили попытки закрепиться в системе Белоснежки.

Тем более, что ничего интересного или ценного тут и нет.

Стувейра быстро пожалела, что настояла на высадке. Ей просто не нашлось здесь достойной работы. Все жизнеформы Простака делились на мелких, очень мелких и микроскопических. Земные мыши, воробьи и лягушки считались бы тут мегафауной. И хотя ни на земных, ни на осорских здешние животные не походили даже отдаленно, Стувейра сразу прониклась к ним презрением, поскольку опасности они не представляли даже для ребенка.

— А что делать? — пожал плечами Троост, вынимая из силового пузыря черного червеобразного псевдохорька с длинным насеченным телом, мощным клювом и кучей острых зубов. Это существо на Простаке считалось громадным страшным хищником, но Троост старался не слишком сжимать кулак, чтобы не раздавить. — Я не могу в угоду тебе выбирать только планеты с опасной дичью. Если не считать размеров, животный мир тут очень интересный и необычный.

— Я все понимаю и не предъявляю претензий, — сказала серранка, облизывая глаз. — Но выражать притворный восторг тоже не собираюсь.

На обоих были дыхательные маски и работали ИГ-пояса. Воздух Простака немногим плотнее марсианского до терраформирования, а сила тяжести заметно выше земной. Вокруг до самого горизонта простиралась травянистая степь, кое-где потревоженная холмами квазигрибов. Небо застилал громадный, изрытый кратерами диск Молота, а из-за него выплывала куда более скромная Кирка — два естественных спутника Простака. Над звероловами со свистом проносились дроны-разведчики, высматривая в этих карликовых зарослях мелкую фауну. Дроны-охотники время от времени обрушивались с небес, хватая какого-нибудь зверька длинными гибкими манипуляторами и тут же отправляя в силовой пузырь. Дело спорилось.

— Я правильно понимаю, что на этой планете уже лет сто не было никого из ваших? — спросила Стувейра, жуя сэндвич с яйцом.

— Да, наши звездолеты не посещали систему Белоснежки с двадцать четвертого века, — кивнул Троост. — Но судя по тому, что я вижу, тут ничего за это время не изменилось. Я не думаю, что экспедиция затянется, мы просто соберем самые интересные образцы и вернемся домой.

— Скорей бы, — сказала Стувейра. — Ладно, чем раньше начнем, тем быстрее закончим. Я возьму пару охотников и полечу в зону Зеленых Трясин.

— Будь все время на связи, — велел Троост.

Серранка вскинула руку в перенятом у землян жесте и пошла к среднему флаеру.

Она вернулась на следующее утро. Привезла шестерых мшистых ползунов, похожих на помесь ежей, ленивцев и слизняков, доставила трубкодышей — полуживотных-полукорралов длиной почти в пятнадцать сантиметров, но толщиной едва три миллиметра, и наловила пружинных крабов, маленьких, но жестких хитиновых созданий с четырьмя лапами-пружинами. Никого крупнее в Зеленых Трясинах не водилось, а совсем уж мелюзгу Стувейра сочла ниже своего достоинства.

— Там была тьма разноцветных насекомых, но ты сам говорил, что микрофауну мы не собираем, — сказала она.

— Да, но более-менее крупные животные, боюсь, почти исчерпаны, — с сожалением сказал Троост, разглядывая добычу Стувейры. — Все это по меркам Простака настоящие гиганты, местные киты и диплодоки. И их не так уж много. Если не хотим возвращаться с пустым трюмом, придется обратить внимание и на насекомых. В Зеленых Трясинах были интересные?

— Не знаю, не рассматривала, — ответила Стувейра. — Бабочки всякие, мошкара, гусеницы. Муравьи какие-то.

— Коллективные насекомые? — заинтересовался Троост.

— Наверное. Там были такие термитники — вроде местных грибов, только узкие и высокие. По ним ползала всякая мелюзга.

— Перекинь записи, посмотрю перед сном. Наши биологи не находили тут коллективных насекомых, так что это хоть и маленькое, но открытие.

Полезных записей у Стувейры оказалось немного. Ее инф записывал все, что она видела и слышала, но она не рассматривала тех насекомых — они просто несколько раз попадали в область зрения. Да, что-то похожее на термитники, но ничего больше сказать нельзя.

А поскольку коллективные насекомые всегда были Троосту любопытны, он решил наведаться в то место сам. Осмотреть, изучить, описать неизвестную жизнеформу. Возможно, захватить один из термитников, отвезти на Венеру. В зоопарке такие пользуются популярностью, дети любят смотреть, как живут в вольерах настоящие инопланетные города, пусть и муравьиные.

Благо именно у него работы тут почти не было, дроны и киперы отлично справлялись сами. Стувейра в этот раз осталась за старшую, а Троост отбыл в так называемые Зеленые Трясины — огромную область в тропиках, представляющую собой гигантские затопленные луга или мелководное болото.

Простак изобилует водой, но только если смотреть на его карту. Общая масса не идет ни в какое сравнение с Землей, моря очень мелкие, а глубина местной Марианской впадины всего семьдесят метров. И Зеленые Трясины — это нечто среднее между водой и сушей, промежуточное звено.

Тут и правда везде торчали метровые глиняные цилиндры явно искусственного происхождения. Довольно правильной формы, с бесчисленными отверстиями, они были несомненно обиталищем каких-то коллективных насекомых.

Троост подошел к одному поближе и увеличил разрешение взгляда. Крошечные создания стали видны отчетливей, зверолов хорошо рассмотрел бородавчатые тельца, дискообразные челюсти, похожие на бороды скопления волосков между головой и туловищем и огромные серебристо-белые глаза, явно предназначенные для подземелий.

Конечно, это не насекомые. Конечностей всего четыре, а структура тела совершенно иная. Эти существа принадлежат к типу хетодермовых, классу тетрабрахиев, отряду дискостоматифоров. Судя по всему, родственники других, давно известных представителей микрофауны Простака — склепоглазов и хетоморфов. Только более мелкие и коллективные, причем не слишком распространенные, раз их не открыли биологи планетарных лесничеств.

А значит, Троост имеет право их поименовать.

— Хм… я назову вас… немуравьи, — промедлив, произнес он.

Давать названия новым видам — дьявольски сложная задачка. Планет изучено так много, что все более-менее подходящие названия уже использованы по несколько раз, в том числе… да, немуравьи тоже уже есть. Сверившись с инфом, и убедившись, что именно так называются коллективные псевдонасекомые Новой Вестфалии, Троост официально окрестил новый вид «немуравьями Простака».

Так себе название, конечно. Ну пусть таксономисты дадут другое, если это их не устроит.

Троост двое суток посвятил наблюдению за немуравьями. Те не обращали на него внимания, делая то же, что любые представители коллективных видов. Свои города они строили из глины, смешивая ее с клеем, который выделяли бородавки на их тельцах. Охотились с помощью… это оказалось интересным. Охотились немуравьи с помощью острых шипов, которые нарезали с твердых растений, а потом зажимали челюстями. По сути это было оружие.