А вот сувенирный цветок он приберегал, прятал в поясной сумке.

Арз никому не показывал подарок для Суны. Пусть не пачкают своими взглядами, это только для нее, для лучшей девушки на всех деревьях. Он с нетерпением ждал, когда та прилетит, когда увидит, что он вернулся — и не с пустыми руками! Хотел показать ей удивительного небесного великана.

Но Суны не было. Великана посмотрело уже все племя, не хватало только старобабок, да безногой детвы, что не может выйти из пруда. Даже Уз-Лентяй приковылял, потаращился и сказал, что это не диво, а вот та веродука, которую он в прошлом году в болоте поймал — вот это было диво.

Вот они долезли и до самого верха, до святого Пруда Рождения. Арз показал великану, какой он красивый, как светла в нем вода и как резвится безногая детва. Великан с интересом смотрел, как крупняки с копьями отгоняют от воды летучих упира-хватал, которым только и нужно, что схватить чьего-нибудь ребенка.

Тут же были и женщины. Арз втайне боялся увидеть среди них Суну, боялся, что она не дождалась и взяла другого мужа. Но Суны не было и тут — только сидели в сплетении ветвей старобабки. С отпавшими крыльями, пожухлые, похожие на стручки домашнего дерева, они смотрели на великана побелевшими глазами, и их вялые усы сердито подергивались.

— Арз вернулся, — сказала одна, не размыкая рта.

— И не один, — добавила другая.

— Кого он привел с собой? — спросила третья.

— Где ты был, Арз? — поинтересовалась четвертая.

Арз скороговоркой повторил рассказ, что повторял сегодня уже дважды или даже трижды по десять раз. Старобабки смотрели и слушали так, будто он рассказывал о испражнениях. Но они всегда так смотрят и слушают, потому что живут последний сезон, знают это лучше всех и ненавидят тех, кому жить осталось дольше.

Однажды и Суна вот так же воссядет среди старобабок, и хорошо, что Арз этого не увидит, потому что давно к этому времени ляжет в компост. Духи мудро сделали, что велели женщинам жить дольше мужчин — печально было бы видеть, как чахнет и увядает красота живой сказки, как возлюбленная превращается в злобный сморщенный стручок.

— Где Суна? — спросил Арз.

Троост смотрел на четырех престарелых самок. Этих тоже можно принять за иной вид, настолько они отличаются от молодых женщин. Бескрылые, скрюченные, с тонкими, почти невидимыми хвостами и такими же усиками, они будто наполовину вросли в дерево.

Анализатор сообщил, что самой младшей из них семьдесят пять земных лет, а самой старшей — восемьдесят. А томография органов показала, что они находятся на стадии умирания и вряд ли проживут больше нескольких месяцев.

Судя по всему, местные старейшины или шаманки. Туземец Трооста говорил с ними очень почтительно, показал свой ранец со штырями и фляжку, долго пищал и жестикулировал своими мягкими когтями, а в конце концов, кажется, услышал что-то очень неприятное, потому что затрясся так, что едва не упал. Тоненькие ноги подкосились, рот-кошелек распахнулся, а в огромных глазах заплескался ужас… или это что-то другое?

Остальные взирали на Рафаэля молча, рассевшись по краям природного пруда. Гигантская чаша в сердцевине верхушки была по сути вознесенным к облакам озером — и безусловным центром жизни зилларов. Стенки достаточно толсты, чтобы бегать по ним, как по круговой дороге, а сплетения ветвей помогают с удобством выбираться наружу.

Мелкие и крупные зиллары сидели и стояли тут и там, а их самки присаживались на торчащих в стороны суках. В воде же плескались их головастики — очень похожие на взрослых, только меньше и без ног, зато с длинным хвостом. И все головастики, как отметил Троост, были самцами. Значит, самки либо сразу рождаются взрослыми, либо их ясли где-то в другом месте. Также возможно, что размножение у них сезонное — скажем, летом рождаются только самцы, а зимой только самки.

Но эти вопросы зверолов решил оставить на потом, потому что Рафаэль, дослушав своих старейшин, достал подаренный ему альбом и принялся рисовать нечто вроде вставшего на лыжи жука. Это животное явно летело по небу, держа в когтях ту самую красавицу, которую туземец рисовал уже несколько раз…

Арз очень надеялся, что великан его поймет. Жевуд! Подумать только, Суну унес жевуд! Все знают, что из их когтей нет спасения, и даже самые великие охотники не мечтают о том, чтобы сразить жевуда, но эти самые великие охотники не были небесными великанами, и у них не было летучих пирог.

Не так уж много времени ведь прошло. Суну унесли только позавчера. А жевуд уносит добычу живой, так что убивает не сразу. Он впрыскивает яд, усыпляет и держит у себя в логове, пока не проголодается. Никто еще из этого логова не возвращался, а те, что пытались туда прокрасться, тоже не возвращались, но среди них тоже не было небесных великанов.

И Арз постарался великану это втолковать. Он объяснял ему, что раз тот простил ему кражу и подарил сначала волшебный сосуд, а потом и волшебный цветок, то обязан теперь помочь и еще раз, потому что если кто делает благодеяние, то пусть делает его много, а иначе зачем вообще его делал?

Интересно, удалось Арзу объяснить великану, почему сказанное им хорошо и правильно? Он очень надеялся, что удалось, потому что это единственная надежда увидеть Суну живой.

Старобабки и все племя смотрели на это молча. Даже кое-кто из детвы высунулся из пруда, тоже смотрел, хотя что они там понимают, мелкота неразумная.

— Так что, ты поможешь? — немного требовательно спросил Арз, но тут же сделал жест смирения, чтобы великан не рассердился.

Он не рассердился. Кажется. Он только вскинул лицо к небу и зашевелил губами, словно разговаривая с кем-то, кого Арз не видел.

Троост не нашел в переданном серранами бестиарии Зиллара ничего похожего на этого жука-лыжника. Возможно, похожие существа есть среди микрофауны, но микрофауна не смогла бы унести возлюбленную Рафаэля. Зверолов велел инфу продолжить поиск, сам же связался со Стувейрой.

— Ты ведь была на сафари Зилллара? — спросил он без лишних приветствий. — Видела когда-нибудь вот такую жизнеформу?

Появившаяся в его допреальности серранка с минуту изучала рисунок, на который глядела через визор Трооста. Потом медленно облизнула один глаз и второй.

— Нет, — сказала она. — Что-то похожее, кажется, видела, но не уверена… а какого оно размера?

— Довольно крупное. Живьем унесло аборигена.

— Не знаю таких, — подытожила Стувейра. — Ты будешь на него охотиться?

— Да, причем немедленно. Но буду рад, если присоединишься.

— Я присоединюсь. Я вылетаю.

— Тогда захвати побольше дронов.

Биоискатель не может отыскать неизвестную жизнеформу. При отсутствии генетической метки он фиксирует только общий объем биомассы и дает приблизительную оценку распределения видов. Ему нельзя дать задачу отыскать того, о ком известно лишь то, что он крупный, летающий и по всей вероятности хищный. Троост прилежно вносил в банк данных все пойманные жизнеформы, но существо, которое тонкие голоса туземцев обозначали как «жевуд», будет там отсутствовать, пока он же, Троост, его не настигнет.

Но он знал направление, в котором жевуд улетел. Зиллары, изумленно таращась на картинки голографизатора, не сразу поняли вопрос, но когда смекнули — все разом указали в одну сторону. Оттуда жевуд прилетел и туда же вернулся. Скорее всего, где-то там у него гнездо.

Дальше в ход пошла логика. Крупные хищники редко живут стаями, тем более летающие. А если бы жевуд был широко распространенным видом, его наверняка бы знали серраны, для которых Зиллар — огромный охотничий заказник.

Значит, это редкий вид. Возможно, вымирающий. И в отличие от серранов, туземцы о нем знают и очень боятся.