И это было еще не все. Великан расспросил Арза рисунками, сколько тот шел от домашнего дерева до его летучей горы, и узнав, что десять дней, предложил подвезти его на своей летучей пироге.

Да-да, у великанов оказалось и такое! И не просто выжженный изнутри ствол питири, на котором пересекает реки Народ, а большая каменная, но не каменная пирога, умеющая летать по небу!

Правда, поднялись они не очень высоко, даже ниже домашних деревьев, зато летели так быстро, что обогнали даже аркутину, быстрей которой в воздухе нет никого. Арз так громко этим восхитился, что великан раскрыл рот, показал страшные зубы и издал страшный рокот.

Кажется, разгневался, что Арз непочтительно ведет себя в его пироге. Остаток пути Арз сидел тихо, только считая про себя домашние деревья, потому что с высоты они выглядят не так, как снизу, и он боялся ошибиться.

Все домашние деревья друг другу родня, они срастаются корнями и стеблями, но они такие громадные, что идти от одного к другому нужно очень долго. На каждом живет целое племя, потому что это самое лучшее место для жизни.

Многие с вылупления и до смерти остаются на своем дереве, ни разу не ступая на землю или другие деревья — и после своего долгого опасного путешествия Арз уж точно не собирался их осуждать. Прежде он тоже не удалялся от домашнего дерева дальше, чем на три дневных перехода, но этот раз оказался особенным, и он уже боялся, что никогда не вернется.

— Вон мое домашнее дерево! — указал Арз.

Его слов великан, конечно, не понял, зато понял, куда Арз указывает. И летучая пирога поплыла к одному из великих листов.

Троост восхищенно смотрел на дерево-бондак — так они называются по-серрански. Почти километровой высоты, похожее скорее на гору, оно напоминало гибрид баобаба и кораллового рифа. Ствол не гладкий, а состоящий из переплетенных волокон, похожих на прожилки в камне. Кора мерцает перламутром, переливаясь оттенками красного, оранжевого и золотого.

На самой вершине раскинулся природный бассейн. Диаметром в триста метров, заполненный кристально чистой водой, он окаймлялся плотно переплетенными ветвями. В красном свете звезды Зиллара влага мерцала и искрилась, притягивая летающих существ.

Каждое такое дерево — целая экосистема. Жизнь кипит на каждом пятачке, в тысячах дупел гнездятся крылатые тритоны, а по ветвям ползают шестиногие жабопауки. На гигантских плоских листьях растет паразитная трава и повсюду тянутся подвижные лианы.

И здесь жили зиллары. Красно-желтые прямоходящие лягушки ростом в неполный метр. Они виднелись на листьях дерева, виднелись и наверху, в пруду-чаше. Каменными и костяными инструментами они выдалбливали в пористом стволе целые тоннели и пещеры, охотились на местную фауну и собирали ярко-алые ягоды размером с горошину.

На землю спускались редко. Поверхность планеты — место небезопасное, здесь водится мегафауна, для которой аборигены — закуска на один зубок. Зиллары развились и обрели разум благодаря гигантским деревьям-бондак, на которых могут жить, а главное — размножаться в безопасности от бродящих по земле чудовищ. Им и без того приходится охранять икру и детенышей от летающих и древесных хищников.

К счастью, эти особо внушительных размеров не достигают, так что им зиллары противостоят вполне успешно.

Троост приземлился у подножия дерева. Даже легкий флаер весит больше тонны — зверолов сомневался, выдержит ли лист бондака такой вес, а парковать его на антиграве опасался.

И Рафаэль, едва флаер остановился, из него выпрыгнул и с ловкостью обезьяны принялся карабкаться по стволу. Однако поднявшись метров на десять, он повернулся и растерянно посмотрел на Трооста, который явно не мог последовать его примеру.

— Ничего-ничего, — сказал Троост, снижая свой вес до десяти процентов и переключая грависапоги на «минус».

И снова Арз не поверил своим глазам. Великан умел летать и сам, без волшебной пироги! Он даже не махал руками, как летяги апуке, а просто стоял на месте — и поднимался, будто невидимые катукара держали его за ступни!

Он с легкостью поднялся к первому листу, уцепился за него, подбросил себя выше — и снова поплыл вверх! По воздуху — как по воде!

Теперь уже Арз оказался ниже, так что полез быстрее. Домашнее дерево большое, на него скоро не взберешься. Присоски на пальцах не ослабли, пока он странствовал внизу, карабкался Арз уверенно, и скоро они с великаном достигли населенных листов.

— Не бойтесь, это мой друг! — поспешил он сказать, чтобы его сородичи не бросились удирать или — хуже того! — не вздумали напасть на великана. — Он пришел с неба, но он добрый! Он подарил мне этот волшебный сосуд, который тверже камня и делает воду холодной и целебной, но только для тех, кто тоже добрый, иначе будет отрава!

Великан не говорил Арзу, что его сосуд так действует. Про это Арз сам догадался.

— Арз, — прогудел Гунгива-Говорун. — Арз вернутши. Арз доматши. Арз гы-бы-ды.

Арз поморщился. Ох уж эти крупняки. Лучше бы вовсе рта не открывали, а только работали и стерегли детву, больше ни на что не годятся.

— Я провожу небесного великана на самый верх, к старобабкам, — важно сказал Арз. — А вы разнесите весть по всему домашнему дереву, а если кто из детей сбегает к соседним племенам, то тоже будет очень хорошо.

— Хорошо будет, гы, — прогудел Гунгива, пихая в бока Угриву и Тугриногу. — Ыгы, Арз, ыгыры. Арз хорошетши.

Арз сокрушенно раздул щеки. Ох уж эти крупняки. Даже немного стыдно перед великаном.

Троост фиксировал каждый звук, надеясь составить хотя бы самый краткий словарик зилларов. Очень интересно оказалось узнать, что их самцы делятся на два ярко выраженных типа — помельче и покрупнее. Дело не в возрасте, это не взрослые и подростки.

Как и самок, этих крупных самцов можно принять за другой вид. Они почти в полтора раза выше, почти вдвое шире в плечах, с мощными икрами и большими ступнями, а их рты похожи на огромные кошельки. Цвет кожи тоже другой — не желто-оранжевый в красных пятнах, а сине-зеленый. Кажется, этим маскироваться в местной растительности не нужно — такой окрас здесь скорее предупреждающий.

И они были вооружены. Каждый держал заостренный щит, сделанный из панциря какого-то гигантского членистоногого. Для местных многоногих, закованных в хитиновую броню хищников — идеальный вариант. Мечом или дубиной такую жизнеформу не возьмешь, а вот подобным широким тяжелым лезвием очень даже возможно отсечь голову и разом закончить бой.

Похоже, зиллары, как коллективные насекомые, делятся на воинов и рабочих. Или охотников и собирателей. Но будучи древесными амфибиями, они вряд ли активно занимаются строительством, так что второй вариант реалистичнее.

А потом Троост увидел и самок. Они и вправду совсем не походили на самцов — ни на мелких, ни на крупных. Казались даже не другим видом, а другим классом — что-то инсектоидное, с перламутровой чешуей, огромными ушами, двумя парами гибких рожек, двойными хвостами, а главное — крыльями.

Их крылья в самом деле совсем как у бабочек, но это, конечно, просто внешнее сходство.

Женщины были крупнее мелких самцов, но мельче крупных. Изящные и легкие, похожие на сказочных фей, они порхали меж стеблей и листьев, однако то и дело приземлялись. Кажется, к долгому полету они не способны. У одной самки крыло отсутствовало, но она как будто не слишком от того и страдала.

Чем выше Троост и Рафаэль поднимались, тем больше становилось зилларов. На гигантском дереве их жило несколько сотен, и они стекались отовсюду, следовали за пришельцем по стволу и по воздуху, дивились огромному росту и необычному виду зверолова. Особенно восторгались им дети — совсем малюсенькие, едва по колено Троосту. Его знакомый туземец каждый раз что-то пищал и показывал всем фляжку.