Троост запросил целый рой дронов-разведчиков и двух дронов-охотников. А пока те летели — вызвал к вершине дерева флаер и жестом предложил Рафаэлю занять место рядом. Надо было видеть, как запрыгали, как засуетились зиллары, когда один из них уселся в летучую машину, которая тут же и набрала скорость.

Дальше они пошли по следу. Вокруг были джунгли, полные гигантских деревьев — и на каждом жило небольшое племя. Троост и Рафаэль подлетали к очередному, и туземец спрашивал — не пролетал ли здесь жевуд? Сначала, конечно, ему самому приходилось ответить на вопросы сородичей, но и ответ на свой он всегда получал, причем каждый раз один и тот же — да, пролетал.

Они всегда показывали в одну и ту же сторону.

Через час их догнала Стувейра на тяжелом флаере. Кажется, она решила, что этот жевуд размером с дракона, потому что прихватила целых пять дронов-охотников, тяжелый магнитный хват и нейро-гарпунную пушку.

Лететь вместе было удобнее, так что Троост и Рафаэль прямо в воздухе перебрались к Стувейре. Троост к своему удивлению увидел в кабине и ревизора Орритоко, который тут же сообщил, что переходить между флаерами, не дождавшись их приземления — грубое нарушение техники безопасности.

— Удивлен, что вы… ты решил принять участие в охоте, — сказал Троост.

— Это какой-то неизвестный вид, — сухо произнес ревизор. — Неизвестный крупный опасный вид на подвластной нам планете. Я должен его зарегистрировать и оценить шбару.

Этого слова в серранско-земном переводчике не оказалось.

Флаер летел меж гигантских изумрудных стволов. Они соединялись друг с другом длинными стеблями — словно касались кончиками пальцев. С земли поднимался пар, близился вечер, небо стало оранжевым, а материнская планета Зиллара скрылась за горизонтом. В воздухе кружила мошкара и стайки самок зилларов. Они взлетали то тут, то там, с любопытством глядя на парящий в воздухе катер, и туземец Трооста махал им обеими руками, что очень раздражало серранов.

— Как видишь, от туземцев все-таки бывает прок, — не удержался Троост от шпильки. — Если бы не они, мы бы так и не узнали, что на Зилларе есть такая жизнеформа.

— Да-да, очень полезные дикари, спасибо им, — потелепала языком серранка. — Хвала Дра’Зору, что они у нас есть. Мы можем ускориться?

Ускориться было нельзя. Среди хищников бывают и странствующие, не имеющие логова или охотничьей территории, но жевуд к ним не относится, поскольку с добычей вернулся в том же направлении, откуда прилетел. И они преследуют его уже почти двести километров, а это огромное расстояние, когда речь о живом существе. Следовательно, логова должны достигнуть вот-вот — а чтобы его не пропустить, нужно продолжать опрашивать свидетелей.

К счастью, жевуд явно чувствовал себя в безопасности, так что не таился. Свидетели по-прежнему находились. Туземцу Трооста, правда, все труднее становилось их опрашивать — кажется, язык постепенно менялся и спустя двести километров общение заметно усложнилось.

Но пока еще он справлялся. А на одном из деревьев старейшины, такие же дряхлые, наполовину вросшие в ветви самки, сказали ему, что логово жевуда совсем рядом — за тремя мертвыми деревьями. Рафаэль передал это Троосту, нарисовав их флаер рядом с деревом, а дальше еще три дерева, закрашенных черным.

Они оказались не в буквальном смысле мертвыми. Не высохшими или сгнившими. Просто на них никто не жил. Не было обычной картины пары сотен зилларов, снующих по ветвям или летающих вокруг подобно бабочкам. Деревья были просто… деревьями.

А дальше была прогалина. Нечто вроде огромной поляны. Скорее всего, прежде тут тоже росло одно из гигантских деревьев, но вот как раз оно засохло или скорее даже было сожжено.

Потому что на поляне стоял звездолет.

— А я же знала, что видела что-то похожее! — воскликнула Стувейра, указывая пальцем вниз.

Там стояли флаеры. Два совершенно одинаковых легких черных флаера на воздушных лыжах.

Жевуды.

Звездолет и флаеры безусловно были серранские. Но Стувейра и Орритоко не знали, что они тут делают и кому принадлежат. Возможно, это очередное сафари, они тут не редкость, но туземцев на сафари не трогают. Не из гуманизма, правда, а просто потому, что зиллары — слишком легкая и неинтересная добыча и ни в какие охотничьи каталоги не включены.

К тому же они формально числятся подданными империи Осор, так что их убийство или разрушение собственности карается по закону, пусть и не слишком сурово.

— Мы вооружены, — сказала Стувейра. — Но если это браконьеры, может быть опасно.

— Я сообщил на «Нимрод», — сказал Троост, опуская флаер. — И мы взяли достаточно охотников. Но аборигена мы отпустим.

Он поведал зиллару голографизатором, что жевуд — не чудовище, а летающая машина других пришельцев, преступных. Постарался нарисовать как можно более доходчивую картинку — и Рафаэль, кажется его понял.

Но уходить отказался. Быстро-быстро замахал руками, пытаясь донести, что если там его возлюбленная, то никуда он не уйдет. Даже хотел что-то нарисовать, но на это времени не оказалось — флаер приземлился, и его уже засекли.

Из звездолета вышел робот — двуногий, с четырьмя руками-манипуляторами. Следом плыл серран — расы инксел, очень старый, с кибернетическими глазами и антигравитационной платформой вместо ног. При виде незваных гостей он взмыл в воздух и вскинул руки. Кончики его пальцев засветились, явно представляя собой оружие.

— Стувейра дир Тессарра, Делающая! — воскликнула помощница Трооста. — С кем имею дело⁈

— Матригеро дир Заршерро, Праздный, — прошипел старый серран. — Возможно, мое имя вам известно.

Серранам оно и впрямь оказалось известно. Стувейра будто осела на месте, а Орритоко издал тонкий свист, который у серранов означает удивление. На визоре Трооста всплыло краткое профдосье, согласно которому этот старик — один из крупнейших ученых Осора, выдающийся генетик и физиолог, хотя официально числится священнослужителем, одним из сорока восьми великих жрецов Дра’Зора.

Это формальность. Касты ведь наследуются, и Праздные — высшая каста. Многих устраивает быть тем, к чему предназначила судьба, но многие предпочитают что-то иное. Стувейра тоже работала не по своей касте, хотя и не в открытую.

— Праздный Матригеро, я Орритоко дорра Тайшерре, Праздный, — представился ревизор. — Я бальи-инспектор деятельности в подчиненных планетах, и у нас к тебе вопросы, если не возражаешь.

— Но если возражаешь, у нас все равно вопросы, — добавила Стувейра, касаясь бластера. — Жали карратхус синторра.

Матригеро медленно опустил руку. Его робот тоже слегка осел, издал чуть слышное шипение. Переводчик Трооста не распознал последней фразы Стувейры, но великий ученый явно ее понял и пристально на нее уставился. Чешуйчатое лицо ничего не выражало, по кибернетическим глазам тоже ничего нельзя было понять — они выглядели как пара металлических бляшек с фотоэлементами.

— Проходите внутрь, — наконец произнес он.

Звездолет был малотоннажный. Всего сорок пять метров в высоту и тридцать в ширину, похожий на оплывшую свечу, он вообще не имел экипажа, кроме капитана-владельца и нескольких роботов. Роботы, кстати, представляли собой серранский аналог дронов-охотников, только летали не сами по себе, а на специальных флаерах. Сам Матригеро звездолет покидал редко, занимаясь в основном приемом пойманных самок зиллара.

Их тут оказалось около полусотни. Со всего континента, и судя по восхищенному писку туземца — сплошь изумительной красоты. Рисунок крыльев у всех разный, каждая уникальна и неподражаема.