— Фамилия — это клановое имя? — уточнила Стувейра. — У вас они все еще сохранились? Хорошо, я буду называть по фамилии. И если тебе это важно, буду обращаться, будто тебя два.

— Это совершенно необязательно, — покачал головой Троост. — Обращай… ся, как тебе удобнее.

— Хорошо. Ты хочешь посмотреть зоопарк, мне сообщили. Чудно было лететь ради этого с другой звезды, но дело твое. Пошли.

Средство передвижения у Стувейры было собственное. Антигравитационная платформа каплевидной формы, похожая на легкий флаер. Передний край заострен, задняя часть приподнята, а сверху незримый защитный экран. Летела платформа бесшумно, могла мгновенно ускориться или остановиться, причем инерция тоже гасилась силовыми полями. Аморфные кресла из биополимера подстраивались под пассажиров, а управлялась машина удаленно, мысленными командами.

И однако Троост не мог не отметить, что порт-кабинам подобный транспорт безусловно уступает. На Земле он просто вошел бы в ближайшую, выбрал в списке Венерианский зоопарк и вышел бы уже на другой планете.

Правда, таким образом он не смог бы посмотреть город. Троост уже видел его виды в допреальности, но вживую, с высоты птичьего полета, эффект совсем другой.

Древний Зоракс стоял здесь задолго до постройки пирамиды Хеопса, хотя и занимал тогда куда более скромную площадь. Его дома соединялись ажурными мостами, все производства были под землей, а улицы совсем не выглядели улицами. Никаких дорог, никакого искусственного покрытия — здания высились будто посреди джунглей. Передвигались серраны по воздуху, из других городов или планет прибывали через телепортационные арки, а поверхность земли оставалась девственной, населенной дикими животными.

Серраны редко на нее даже ступали.

Платформа долго неслась над жилыми комплексами, этакими пирамидальными муравейниками, а потом снизилась к огромному парку развлечений. Тут были рестораны, спортивные арены, нейро-клубы, водные и воздушные аттракционы, спа- и секс-салоны, психоделические театры, арт-галереи, лабиринты и прочие увеселения на любой вкус.

И зоопарк. Но не очень большой. Даже скорее маленький.

В сравнении с Венерианским — просто крохотный.

В учреждении, на которое работает Троост, содержится свыше сорока тысяч видов животных с восьмидесяти трех разных планет — и это не считая дендрария, инсектария и океанариума. В зоопарке, который он посетил на Осоре, оказалось меньше пятисот видов, из них примерно треть — местные, остальные — с других планет, причем большинство — в единственном экземпляре.

Научная работа здесь не велась совсем, зоопарк существовал исключительно для развлекательных целей. Серраны не проявляли интереса к живой природе, пока та им не мешала. Их отношения с другими формами жизни диктовались сугубым прагматизмом: все звери делятся на полезных, бесполезных и вредных. Первых разводим, вторых игнорируем, третьих истребляем.

А некоторых бесполезных или вредных сажаем в клетку, потому что на них бывает любопытно поглазеть.

Нет, это все равно представляло интерес. Большинство животных были неизвестны ни Троосту, ни его инфу — их привезли с планет, не открытых или необследованных землянами. Исключениями стали все та же Ла-Форше, которую серраны называют Вуррос-Хаазо, да еще одна планета, равноудаленная как от Земли, так и от Осора. Земляне называют ее Новелла, «Неизведанная», а серраны — Заррус-Ко-Таллус, «Далекий холодный форпост».

Троост несколько минут смотрел на скорлуподера — жуткую помесь скорпиона и кальмара с раздвоенной пастью и двумя щупальцами вместо хвоста. Один из самых опасных хищников Новеллы у серранов звался «харршикк» и был одной из главных звезд зоопарка.

Здесь вообще преобладали крупные хищники и другие монстры с классом опасности C и выше, потому что безобидные зверьки серранов не интересовали. Только те, кто способен разорвать серрана в клочья или хотя бы расплющить, врезавшись на бегу.

— В ваших зоопарках больше экспонатов? — спросила Стувейра, заметив его разочарование.

— У нас всего один зоопарк, — ответил Троост.

— Всего один?.. — удивилась серранка. — Надо же. Тебе это было так интересно, что я решила, что вы все такие. Думала, у вас их сотни.

— А у вас сколько?

— Сорок девять, — ответила Стувейра после короткой паузы. — Но остальные меньше, и в них почти нет животных, которых нет здесь. Этот самый большой. Хочешь посмотреть другие? Меня к тебе на весь день прикрепили.

— Да нет, я уже составил впечатление.

— Дело твое, — облизнула глаз серранка. — Тогда предлагаю перекусить. Ты хочешь есть? Я хочу.

Троост и впрямь уже проголодался, а к тому же ему было любопытно отведать серранской кухни. Сверившись со своим инфом, Стувейра сказала, что рядом есть ресторан золотого класса, в котором можно отведать натуральную инопланетную дичь.

Это Трооста немного покоробило, но он не стал высказывать свое мнение. В конце концов, он уже трапезничал вместе с серранами на Ла-Форше. Тогда, правда, принимал их за дикарей, которым негде взять синтезированное или клонированное мясо, а теперь знал, что выбор у них есть.

Но это их личное дело. На некоторых земных колониях тоже встречается животноводство.

Покинув зоопарк, Стувейра заметно повеселела. Ее движения стали живее, зрачки расширились. Кажется, она и правда уже сильно проголодалась.

Серранка шагала так быстро, что опередила Трооста, и тот обратил внимание, что некоторые прохожие задерживают взгляд на его спутнице и слегка высовывают языки. То ли Стувейра дир Тессарра — знаменитость, которую узнают на улице, то ли красавица, на которую засматриваются.

Возможны оба варианта. Она как минимум участвовала в реалити-шоу на другой планете, так что узнавать ее могут. И другие игроки на Ла-Форше ей завидовали, а кто-то, кажется, оказывал знаки внимания, так что, скорее всего, по местным понятиям она считается привлекательной.

Троост, конечно, этого оценить не мог. Но ему стало любопытно, почему его гидом стала именно Поющая Радуга, а не какой-нибудь суровый рептилоид в доспехах.

— Сюда, — сказала Стувейра, шагая прямо в стену.

Та разъехалась перед ее лицом, и они оказались в уютном зале с зелеными стенами и низкими потолками. Повсюду стояли столики… нет, не стояли. Висели. К одному из них прошла Стувейра, и Троост последовал за ней.

Он впервые оказался на Осоре внутри помещения, впервые увидел серранскую меблировку — и та сумела его удивить.

Мебель серранов не имела ножек. Если люди испокон веку ставили столы, стулья и кровати на пол, то серраны испокон веку подвешивали их к потолку на веревках и цепях. Как предположил Троост — из-за того, что их далекие предки жили в очень влажных, возможно, даже полуводных условиях. Стулья серранов напоминали детские качели, кровати — гамаки, а столешницы вообще висели сами по себе на антигравитационных дисках. Судя по конструкции, они легко поднимались, так что помещение можно было в считаные минуты освободить от мебели.

Сидеть на таком стуле с непривычки оказалось неудобно. Но Троост быстро приспособился.

— А что вы делаете, если стул или стол нужно переставить в другое место? — спросил он.

— Зачем? — не поняла Стувейра. — Они стоят там, где нужно.

— Но если вдруг все-таки понадобится?

— Можно перемотать потолочные держатели. Но этого обычно не нужно.

Пока Стувейра делала заказ за них обоих, Троост рассматривал интерьер. Стены представляли собой этакие стеллажи, уставленные декоративными вазами, тарелками и другими сосудами. Расписанными узорами и орнаментом, искусно сделанными, причем как будто вручную. Не просто сосуды, но произведения искусства, и каждый хочется взять в руки, рассмотреть отдельно. И это все подсвечивалось и многократно отражалось в зеркальном полу, так что казалось, будто сидишь над сверкающей миллионами огней бездной.