— Я понимаю, в чем проблема, — кивнула Стувейра. — Я тоже бы возмутилась. От себя скажу, что я не просила такую должность и предполагала, что меня назначат именно стажером. У нас это называется «и-эру» — мальчик-помогайка… в моем случае девочка. Меня бы это устроило. Но тут, полагаю, роль сыграла большая политика.

— Да, мне это объяснили очень четко, — немного натянуто улыбнулся Троост.

— Уж верно не настолько четко, как мне, — хмыкнула Стувейра. — Перед вылетом меня вызвал мой бывший шеф, высокий синторра-каху, а при нем была бахин-яри. Ты знаешь, кто такая бахин-яри? Я думала, что эта должность давно упразднена.

— А меня вызывал… какой-то архивариус, — дернул щекой Троост. — Кажется, официально его вообще не существует. Но мне почему-то не хочется снова с ним встречаться.

Землянин и серранка посмотрели друг на друга и криво усмехнулись. Точнее, усмехнулся Троост, Стувейра отрывисто зашипела.

Прозвучало это скорее угрожающе, но вот так серраны смеются.

— Перекусим? — предложил Троост, направляя флаер вниз. — Предлагаю сделать остановку.

Они как раз долетели до Пекина, еще одного сверхгорода. Флаер приземлился в «Садах бессмертных», крупнейшем пекинском парке-саде, где выращивают генномодифицированные персики сортотипа «Дар Сиванму» и множество других удивительных фруктов.

Стувейра удивилась тому, как много у землян съедобных растений. Серраны культивируют всего шесть видов фруктов и девять видов ягод, а едят их в гораздо меньших количествах. И однако она отнеслась к этому изобилию с интересом, тут же достав портативный анализатор химического состава — почти такой же, как у Трооста.

— Это я могу есть, — сказала она, наводясь на персиковое дерево. — Их можно рвать?

— Можно, — кивнул Троост, оплатив два дневных абонемента.

Острые зубы тут же впились в нежный бочок. Глаза закатились от удовольствия, зрачки частично скрылись под ложными веками. Серранка с хлюпаньем высосала сок, а потом сжевала и мякоть.

Одобрение вызвали у нее и бананы, и груши, и манго, но особенно понравилась клубника. От нее Стувейра пришла в такой восторг, что тут же взяла со стойки пакет и наполнила его доверху, чтобы есть во флаере.

А вот апельсины и мандарины пробовать отказалась — ее анализатор сообщил, что у серрана это может вызвать пищевое расстройство. Отвергла Стувейра и яблоки, но у них ей просто не понравился вкус.

А особенно бурную реакцию вызвал виноград. При виде зрелых, налитых солнцем ягод Стувейра аж зашипела от отвращения. Ее будто подбросило изнутри — так она отшатнулась от безобидных лоз.

Оказалось, что она приняла виноград за яйца ратуммо. Есть на Осоре такое крупное насекомое, которое откладывает яйца гроздями, очень похожими на земной виноград. И серраны испытывают к нему такое же отвращение, как люди — к тараканам и мокрицам.

Особенно если видят их яйца в таком количестве.

— Ратуммо у нас не водится, — пожал плечами Троост, срывая ягоду и кладя в рот. — Это называется виноград, и это очень вкусно.

— Верю, но пробовать не стану, — ответила Стувейра, глядя так, словно ее вот-вот стошнит.

Она отведала еще несколько удивительных фруктов — продуктов генной инженерии и завезенных с далеких звезд. Вкусила грави-гуавы, которую выращивают на платформах с повышенной гравитацией, а сок ее настолько легкий, что пузырьки парят в воздухе. Попробовала кубический арбуз, который ничем не отличается от обычного арбуза, кроме формы. Съела огненный фрукт, чья мякоть по вкусу напоминает жареное мясо.

И, конечно, король фруктов — дуриан.

— А вы знаете в этом толк, — похвалила Стувейра, моя руки в фонтанчике. — Это все бесплатное или ты заплатил, пока я не видела?

— Бесплатная у нас только синтезированная еда. За клонированное мясо и выращенные плоды мы платим.

— Дорого?

— Дневной абонемент — пятьдесят кредитов.

— А это много или мало? Сколько ты зарабатываешь?

— Тридцать восемь тысяч кредитов в месяц.

— Это много или мало? Что на это можно купить?

— За эти деньги можно тысячу раз пообедать в ресторане, купить сотню велосипедов, пошить в ателье семь-восемь крафтовых костюмов или вживить три-четыре простых биомодификанта. А если добавить еще тысяч десять — хватит на флаер.

— Но это без НДС?

— Без чего?..

— Ну у вас он включается в цену или нет?

— Прости, я не понимаю, — развел руками Троост.

Стувейра терпеливо объяснила, что на Осоре цены по факту всегда выше, чем указано, поскольку кроме собственно цены есть еще налог на добавленную стоимость, семнадцать процентов. Поэтому если фрукты стоят пятьдесят кредитов, то ты заплатишь не пятьдесят кредитов, а пятьдесят восемь с половиной.

— А почему сразу не указать конечную цену? — не понял Троост.

— Потому что так кажется дешевле.

— Но все же все равно в курсе… нет?..

— Естественно, в курсе. Но все равно кажется дешевле. И серраны покупают охотнее.

Троосту эта система показалась странной. На Земле налоги как таковые вообще отсутствуют. Фактически они, конечно, есть, просто «невидимые», поскольку экономика ЕСС циркулирует в замкнутом цикле, а работодатель у каждого гражданина один и тот же — общество, государство.

— У нас и другие хитрости встречаются, — шипуче рассмеялась Стувейра. — Цена может быть указана не за весь товар, а за половину. Без обмана, честно написано: половина товара стоит столько-то! Но психологически кажется дешевле. Стоимость доставки не указывают никогда. Если товар состоит из нескольких предметов, то указывают всегда только цену основного, а то, что за остальное нужно заплатить дополнительно, говорится где-нибудь внизу, неприметно.

— Похоже, вы многому можете нас научить, — с иронией произнес Троост.

— Эурле тоже так считает.

— Кто?..

— Эурле дра Майшерре, известный экономический консультант. Он тоже участвует в программе обмена. Его назначили в ваш госкомитет по экономике и финансам.

— Что ж, — только и сказал Троост.

— Кстати, а какая у меня будет зарплата?

— Пока не могу сказать. Зарплата назначается вместе с ежегодным подтверждением профлицензии. Но у тебя ее нет. К тому же ты не подключена к нашей инфосети, у тебя нет соцпрофиля, профдосье и кредитного счета. Полагаю, все эти вопросы решит госкомитет по контактам.

Об этом Троост со Стувейрой говорили уже во флаере. Тот несся на юго-запад, к Гималайским горам. Показав их серранке, зверолов сказал, что это крупнейшие горы Земли. Стувейра спросила, какой они высоты, и с легкой гордостью поведала, что это ничто в сравнении с Саурас-Гшо-Саррако, Когтями Небесного Змея, чьи высочайшие пики достигают четырнадцати с половиной километров.

— Эти горы считаются священными, — добавила она. — Там наши древние предки получили благословение от своих божественных прародителей. Если верить Святой книге.

— А если не верить, то…

— Выдумка.

— Гималаи у нас священными не считаются, — сказал Троост. — Разве что отдельные места. Но у нас тоже есть места, имеющие историческое или культурное значение.

Оставляя за собой голубоватый след ионных сопел, флаер скользил над западной Азией. Обтекая атмосферные станции Ирана, он пронесся над заповедными лесами и снизился до малой высоты, чтобы рассмотреть древние города Месопотамии, реконструированные и законсервированные под куполами-музеями. Стены Вавилона, Ура и Ниневии подсвечивались голографическими проекциями, воссоздавая жизнь тысячелетней давности, и жемчужиной этого ансамбля была точная копия зиккурата Этеменанки — Вавилонской башни.

Потом флаер пролетел над гидропонными фермами-оазисами Аравии. Простираясь на сотни километров, они питаются опресненной водой Персидского залива. Искусственные реки и плавучие агрокомплексы заняли место великих пустынь прошлого, а вместо устаревших ветряных электростанций теперь девственные леса.