Троост показал Стувейре еще один сверхгород — Иерусалим. Его биоархитектурные небоскребы, меняющие цвет в зависимости от времени суток, вечноцветущие сады на террасах и старый город, сохранивший минареты и купола древних храмов, а вокруг — неоновые спирали орбитальных лифтов двадцать третьего века.

Однако гораздо сильнее Стувейру заинтересовала другая историческая область Иерусалима. Его крайний запад, Каирский район, где в окружении последнего кусочка древних песков высились египетские пирамиды. Зрачки серранки расширились, пасть восхищенно распахнулась и она так свесилась за борт флаера, что автопилот беспокойно запищал.

— О, у вас тоже был этот карго-культ? — спросила Стувейра, пока Троост с беспокойством придерживал ее за плечо.

— Карго-культ?.. — не понял зверолов.

— Ну да. Это у вас разве не после лакетери?

— М-м-м… не совсем понимаю.

— Ну как же. У нас в древности тоже строили вот такие пирамиды. А потом мы выяснили, что еще до этого нашу планету посещали лакетери. Их звездолеты… хотя у них это были не звездолеты. Они просто телепортировали эти пирамиды с планеты на планету. Так вот, они посещали наших предков и много чем им помогли, многому научили. Подарили всякие технологии… вроде как даже продвинули по эволюционной лестнице. А потом почему-то перестали посещать. И уже потом наши предки сами стали строить пирамиды, пытались делать то же, что делали лакетери… но, понятно, они не знали, как это все делать правильно, так что это вылилось в просто ритуалы и подражание. Карго-культ. Ты знаешь такое слово? Твой переводчик его нормально переводит?

— Нормально, у нас есть этот термин, но нет, у нас ничего такого не происходило, — покачал головой Троост. — У нас это просто гробницы древних царей — фараонов.

— Здоровенные гробницы.

— Да уж. А как эти лакетери выглядели?

— На вас довольно похожи. Тоже гоминиды, только крупнее раза в полтора.

— А, кажется, я знаю, о ком ты… Мы называем этих гоминидов титанами.

— Как бы там ни было. Мы находили их следы на Маддоне и других планетах, но сами они как в бездну ухнули.

— Иногда они все еще дают о себе знать. Я однажды встречал живого лакетери.

Стувейра медленно повернула голову. Кажется, не поверила своим ушам. Попросила рассказать, а когда услышала об открытии Карпилии — надолго замолчала.

Она толком не слушала, что там Троост толкует о ставшей громадной саванной Зеленой Сахаре и разлившемся втрое против прежней ширины Мега-Ниле. Только раз раскрыла рот, чтобы спросить, разрешена ли на Земле охота и если да — как получить билет.

Троост рассказал о спортивной охоте и Большом Земном Шлеме.

— Слон, носорог, гиппопотам, буйвол или бизон, лев, тигр, анаконда или питон, комодский варан, нильский крокодил, кабан, бурый медведь и белый медведь, — перечислил он, показывая голограммы. — Двенадцать самых крупных и опасных сухопутных животных Земли. Чтобы получить Большой Земной Шлем, нужно каждого взять по строго определенным правилам. Застопить, сфотографироваться и ни в коем случае не причинять вреда.

— Земной?.. А есть другие?

— Их восемь. Земной, Марсианский, Венерианский, Эдемский, Авалонский, Хельский, Кристаллидский и Протейский. У меня есть все, кроме Протейского.

— А почему его нет?

— Протейский объявили всего двадцать лет назад. Меня к тому времени уже не увлекала спортивная охота.

— А из кого состоит Протейский?

— Гигантский террасквер, тенетный дракон, болотный левиафан, костедробильщик, тенепожиратель, кровавый ходок, громозуб, панцирный скорпион, слизнекороль, штормовой ящер, королева роя и тенетник, — перечислил Троост, сверившись с инфом. — Сухопутная фауна Протея состоит в основном из крупных псевдорептилий, гигантских инсектоидов и наземных цефалоподов.

— И они все есть в вашем зоопарке?

— Да, конечно. Протейский сектор — один из самых больших.

— Полетели туда, — попросила Стувейра. — Все-таки я прилетела работать, а не любоваться видами.

— Хорошо, — кивнул Троост. — Я предлагаю до ужина посмотреть зоопарк, а завтра начать инструктаж. Экспедиция через девять дней, и за это время нужно подтянуть тебя хотя бы до уровня младшего кипера.

— А кто такой кипер?

— Человек, занимающийся кормлением и уходом за животными. Основной персонал зоопарка и кораблей-звероловов.

— Не звучит как интересная работа, — потелепала языком Стувейра.

— Согласен, просто убивать зверей интереснее, — не удержался от колкости Троост. — Но мы занимаемся не этим.

— Понимаю. Кстати, сколько еще по вашим обычаям мне следует таскать эту растительность?

— Нисколько, ее вообще необязательно таскать.

— Хорошо, — сказала серранка, тут же вышвыривая букет из флаера.

Венерианский зоопарк Стувейру поразил. Она все еще подсознательно ожидала увидеть что-то вроде того зоопарка, в котором они с Троостом были на Осоре. Просто несколько сотен вольеров, в каждом из которых сидит какой-нибудь монстр.

Но это… Венерианский зоопарк занимает целый остров. До терраформирования это была гора Венилии, венерианский вулканический массив, но после затопления Венеры кометным океаном гора превратилась в остров площадью в шестьдесят тысяч квадратных километров. Изначально он звался «остров Венилии», но в многоязычном обществе двадцать второго века топоним слегка изменил произношение, и во всеземном закрепился как «Винилия».

Этот остров окружен магнитным экраном и вместе с прилегающей акваторией полностью принадлежит зоопарку. И это настоящий город животных, полмиллиона особей с восьмидесяти четырех разных планет. У Стувейры расширились зрачки, когда она поняла, насколько это громадное учреждение.

— Это одна из пяти величайших достопримечательностей ЕСС, — с гордостью сказал Троост. — Соперничать с нашим зоопарком в популярности могут только Сатурнианский амфитеатр, сад Тысячи Имен, архипелаг Бесконечного Лета и космический цирк Кассиана.

На Венере Троост тоже сразу взял флаер, поскольку обойти зоопарк пешком не удастся и за неделю. И Стувейре он в основном показывал его сверху, рассказывал о его устройстве в целом.

Показал раскинувшийся в прибрежных водах океанариум, показал громадный дендрарий. Показал крупнейшие сектора — земной, венерианский, марсианский, эдемский, авалонский, хельский, протейский… Показал чудовищ Пирра и колоссов Суртура, кремнийорганических животных Кристаллиды, стаи красочных летающих рыб Килимы и гигантские постройки мирмеков Ахилла.

Не все из этого произвело на Стувейру впечатление. Она и сама была уже на семи экзопланетах, причем две из них по ее описанию кошмарностью фауны не уступают Пирру. Именно в такие места серраны любят ездить на сафари, хотя без специальной подготовки туда не пускают, да и билеты стоят недешево.

И все равно инопланетянка не могла не признать величия Венерианского зоопарка. Его обширности, богатства его коллекций, объемов проделанной работы. А когда она узнала, что профессиональных звероловов вроде Трооста можно пересчитать по пальцам рук, то и вовсе донельзя поразилась.

— Сейчас в строю девять кораблей-звероловов, — сказал Троост. — «Карл Гагенбек», «Орион», «Пеллес», «Дэви Крокетт», «Хоу И», «Джим Корбетт», «Фредерик Селус», «Михаил Пришвин» и мой «Нимрод». Все носят имена мифических или исторических охотников, звероловов и рыбаков.

— Всего девять? — удивилась Стувейра.

— Большего не требуется. Мы же не пылесосим каждую живую планету, а собираем самые интересные образцы. И чем больше планет мы исследуем, тем чаще встречаются эволюционные двойники — животные, очень похожие на тех, что у нас уже есть. Законы физики везде одни и те же, так что природа на разных планетах часто приходит к одним и тем же решениям.