— … Но это было давно, — сказал Знатель с сожалением. — Дороги заросли, селения вымерли, а те, что еще живы — не очень-то любят тех, кто на них не похож. Лучше всего идти в Город, только там еще остался Закон Пси.

— Что за Закон Пси? — с интересом спросила Эльза.

— О, это отличный вопрос! — сорвал травинку и принялся ею размахивать Знатель. — Представь себе, что истина — это такая сфера, но не в трех измерениях, а в пяти, причем пятое перпендикулярно памяти. Закон Пси — это, разумеется, не закон в смысле закона, а, скорее, принцип прилегания и согласования мыслей. Если проще — представь, что ты чихаешь, а твой чих — это чей-то несогласованный сон. Неприятно же, правда? Пси-поле — единственная среда, в которой намерение не угасает обратно пропорционально квадрату расстояния, а отражается от горизонта, но только если намерение искреннее. Поэтому Закон Пси — это еще и способ помнить, что твоя левая ноздря не враждует с правой, даже если дышит чуть иначе.

Эльза почти ничего не понимала, но внимательно слушала, потому что это явно была очень важная информация… ну или ее спутник чокнутый и несет полную чепуху.

— В Городе работает принцип обратной вежливости: ты не можешь помыслить соседу зла не потому, что это запрещено, а потому что мысль об этом сначала обязана трижды прокружить вокруг дворца Всезнателя, утрачивая конкретность, — продолжал распинаться Знатель, пока они шли под сенью деревьев. — Не знаю, правда, как это будет работать с небесником вроде тебя…

— Небесником?..

— Ну да, пришедшим с неба… кстати, симпатичный у тебя зверек. Он говорящий?

— Это не зверек, а дрон, ТТ-4, — ответила Эльза. — Он говорящий, но разговаривает только со мной.

— Привет, ТТ-4! — махнул мягкой рукой Знатель. — Кстати, я понимаю, что это дрон, но меня интересует, каким зверьком он был раньше.

— Он… не был никаким зверьком, — осторожно ответила Эльза. — Что ты имеешь в виду?

Знатель ужасно удивился и поведал, что на Изумрудной планете тоже есть дроны… раньше были, во всяком случае, сейчас их редко встретишь. Но чтобы оживить дрона, чтобы он начал двигаться и (иногда) разговаривать, нужно перенести в него чье-нибудь пси-поле. Какого-нибудь животного, лучше всего — максимально похожего на этого дрона, чтобы пси-полю было комфортно.

— Я думал, у вас так же, — сказал Знатель. — Странно, что у вас не так. Хотя у небесников все может быть иначе, конечно.

— А вы все еще умеете делать таких дронов? — полюбопытствовала Эльза.

— Некоторые умеют. Псионики. Хорошие псионики, сильные. Я не умею, я не такой псионик. Но некоторые умеют. Некоторые, самые сильные, умеют переносить даже пси-поле людей. Вот, кстати, на тему разговора…

Бежавший впереди ТТ-4 остановился и вскинул манипулятор, предлагая Эльзе не идти дальше. Но она и сама уже застыла как вкопанная, глядя на высокую металлическую фигуру.

Лес вокруг незаметно сгустился, небо совсем скрылось за переплетением ветвей, да и дело близилось к вечеру. Но сумеречного света все же хватило, чтобы различить неподвижного человекоподобного робота.

На Земле таких редко производят — чтоб с ногами и руками. Не так уж много существует задач, для которых оптимальна подобная форма. Но этот был именно таким — похожим на двухметровые старинные доспехи с чуть светящейся прорезью там, где должны быть глаза.

Других лицевых признаков у него не было.

— Ого, — сказала Эльза, осторожно делая шаг. — Привет?..

Робот издал чуть слышный звук, похожий на журчащее шипение. Но больше ничего не случилось.

— Что это? — спросила Эльза у Знателя. — Или… кто это?..

Робот снова издал похожий звук. Знатель крутанул голову так, что та почти завязалась узлом, как клоунский воздушный шарик, и сказал:

— Он просит принести запасную батарею. Она в его хижине.

— Ты его понимаешь? — обрадовалась Эльза.

— Конечно, это же наш язык.

Эльза спохватилась, что да, конечно, они же тут не говорят на всеземном, это просто ее первый знакомый оказался обладателем удивительных способностей.

— А можешь спросить, кто он такой и что тут делает? — спросила она.

— Я знаю, кто он такой и что тут делает, — сказал Знатель.

— Да?.. И кто?

— Он сломанный дрон, который ржавеет в лесу.

— Это и я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Эльза пристально посмотрела на маленького ксеноса — не издевается ли? Нет, кажется, у него просто такая логика.

— Ладно, тогда спроси, где его хижина, — попросила она. — Хотя… не надо. Там.

Эльза развернулась и зашагала, очень скоро и правда найдя даже не хижину, а хибару, полуразрушенный домишко, когда-то, вероятно, принадлежавший леснику, охотнику или дровосеку. Нагнавший ее по пути ТТ-4 первым вбежал внутрь и принялся шарить по пыльной мебели и стенам вытянувшимся шнуром-манипулятором. Искомое нашли очень быстро — небольшой черный прямоугольник, — но Эльза на всякий случай обыскала всю хижину, потому что инопланетная батарея могла выглядеть как угодно.

Но это действительно оказалась она. Ждавший их возле робота Знатель при возвращении Эльзы и ТТ-4 поднялся и спросил:

— Как ты узнала, куда идти?

— Куда он мог идти, когда стал терять заряд? — пожала плечами Эльза, ощупывая металлическую спину. — Только домой — а значит, его дом в той стороне. И он не мог быть далеко, раз он просил сходить и принести батарею.

— О, ты умная, — изогнул губы Знатель. — Это хорошо. Всезнатель любит умных. Но батарейный отсек ты ищешь не там.

Тот действительно оказался не в спине, а в груди. Нащупав тонкую, почти невидимую щель, Эльза отодвинула заслонку, вынула разряженную батарею и вставила новую — туда, где у человека сердце.

Робот сразу ожил. Издал все то же журчащее шипение, только теперь гораздо громче. Его длинные ноги сдвинулись с места, руки согнулись в локтях, и похожий на древнего рыцаря механизм наклонился в безусловном поклоне.

— Он тебе очень благодарен, — перевел Знатель. — Говорит, что без нас он… эа. Надоело мне быть связатором. Понимай его сама.

— Послушай, ты… — чуть не вспылила Эльза, но тут журчащее шипение робота вдруг превратилось в связные слова!

— Спасибо за канал, псионик, — донеслось из металлического торса. — Я рад обращаться к моей спасительнице напрямую. Благодарю тебя еще раз. Могу ли я узнать твое имя?

— Эльза Елисеева, — уже второй раз представилась на этой планете Эльза.

— Это имя звучит как щебет птиц, шум листьев на ветру и пение доброй реки, несущей свои воды к Городу. Мое не настолько красиво, я всего лишь Железный Болван.

— Какое злое прозвище, — посочувствовала Эльза. — Кто тебя так назвал?

— Моя хозяйка. Она была могущественным псиоником, а я — тем, кто осмелился посвататься к ее дочери. Это долгая и печальная история, Эльза Елисеева, и если пожелаешь, я расскажу тебе ее по дороге.

— По дороге куда?

— В Город. Я услышал, что вы туда идете, и я пойду с вами, если ты не возражаешь. Я Железный Болван, у меня нет собственной воли, я обязан кому-то служить, и лучше всего — псионику. Сильнейший псионик — Всезнатель, а по дороге туда я, если ты не возражаешь, буду служить тебе. Я хороший робот, если не оставлять меня надолго без солнечного света. Обычно я ношу запасную батарею с собой, но в этот раз забыл ее дома.

— Не знала, что роботы могут что-нибудь забыть, — сказала Эльза.

— Разве ум робота чем-то отличается от твоего? — удивился Железный Болван.

— Она небесница, — сказал Знатель. — И очень странная.

— Эй, я не странная, — возразила Эльза. — С моей точки зрения это вы странные. Хочешь, пошли с нами, Железный Бол… можно, я буду звать тебя как-то иначе? Как тебя звали до того, как ты стал тем, кем стал?

Железный Болван издал журчащее шипение, которое псионического перевода не получило. Эльза поняла, что смысл обретают только (и это логично) слова, имеющие смысл. А обычные имена… все они тоже когда-то имели смысл и что-то значили, но когда-то, давным-давно, в незапамятные времена.