— Оно живое, но и я живая, — сказала она вслух. — В природе все живые существа служат пищей другим, ты ешь — или умираешь. А я тоже часть природы. И поскольку у меня сейчас нет альтернативы… придется есть то, что ели мои предки.

Униор развернулся в широкое тонкое лезвие, и голова рыбы отлетела в сторону.

ТТ-4 уже натаскал сухой травы для розжига, но дрова маленький дрон утащить не мог. Эльза прошлась вдоль берега и облюбовала дерево, похожее на огромную корявую иву с вкраплениями синих кристаллов в коре. Униор снова вытянулся в лезвие бритвенной остроты, и девочка принялась отсекать ветки потоньше…

— Привет, — раздался веселый голос. — Как дела?

Эльза вздрогнула, резко поднимая голову. В ветвях висел… сначала она не поняла, что это такое.

Потом тоже не поняла.

— Привет, — осторожно ответила девочка. — Ты кто?

Существо пошевелилось. Было оно почти вдвое ниже Эльзы, серо-зеленое и какое-то мешковатое. На фоне дерева толком и не заметишь.

— Привет, — повторил ксенос. Его лицо казалось нарисованным на коже. — Дай водички, а? Я так высох, что через пару часов, наверное, помру. Или не помру, но тогда уж точно помру через три часа. Кстати, у тебя есть часы?

— Есть, но… я думаю, они показывают другое время, — сказала Эльза, не выпуская униора. — Ты кто и почему тут висишь?

— А меня подвесили мои односельчане, — задумчиво сказал ксенос. — Вместо пугала. Шучу. На самом деле они хотели, чтобы я проветрился и подышал воздухом. Снова шучу. Я наказан, меня приговорили к смерти. Вот сейчас не шучу.

Эльза уставилась на черный кружок в центре груди ксеноса, который до этого принимала за украшение или часть тела. Теперь она поняла, что это нечто вроде гвоздя — толстенного гвоздя с широкой шляпкой, который пригвождает несчастного к дереву.

— Какое жестокое наказание, — посочувствовала она. — А за что тебя так?

— Сам хотел бы знать, — ответил ксенос. — Клянусь Тутатисом, я ни в чем не виноват. Ты мне веришь?

Эльза задумалась. Верит ли она первому встречному инопланетянину, которого приговорили к медленной смерти? Может быть, конечно, он пострадал невинно, его оговорили и Эльза сделает добро, если его освободит…

А что если нет? Что если это местный Фредерик Булонь, у которого руки по локоть в крови? Совсем без причины к деревьям все-таки не прибивают.

— Ты все-таки попробуй предположить, за что тебя так, — сказала Эльза. — Мне надо знать, не совершу ли я ошибку, если тебе помогу.

— Какая ты умная, — хмыкнул ксенос. — Совсем как я. Я тоже умный, хотя сейчас у меня мозги совсем ссохлись. Не бойся, я совсем не плохой, меня просто боятся, потому что я знаю такое, чего знать не положено.

— Что, например?

— Например то, что ты потерялась и ищешь дорогу домой.

Эльза вздрогнула. Она вдруг поняла, что все это время ее подсознательно беспокоило.

— Откуда ты знаешь всеземной? — спросила она.

— Вот теперь ты начинаешь понимать, — сказал ксенос. — Я псионик, дорогая моя. Не самый сильный на нашей Изумрудной планете, но достаточно сильный, чтобы с каждым говорить на его языке. Некоторых мои способности пугают. Некоторых — настолько, что они прибивают меня к дереву и оставляют медленно умирать. До этого уже недалеко, кстати.

Эльзе стало стыдно, что ничего не делает, пока у нее на глазах лишается жизни разумное существо. Она вытянула униор в трехметровый гвоздодер, аккуратно ухватила шляпку и резко дернула, стараясь не слишком давить на живот ксеноса.

Тот обмяк и упал на руки Эльзе, оказавшись почти невесомым. Она словно держала большую пуховую подушку. Идти сам ксенос не мог и попросил донести его до воды.

Вода придала ему сил. Едва коснувшись ее, он сразу стал набухать и быстро стал упругим, как водяной матрас. Кажется, костей в нем не было — тело колыхалось, как студень, — но на ногах ксенос стоял вполне твердо. Цвет тоже изменился — из серо-зеленого стал просто зеленым, очень ярким.

— Премного благодарен, — сказал он, изгибаясь в каком-то странном жесте. — Могу ли я узнать имя моей спасительницы?

— Эльза Елисеева, — ответила Эльза. — А ты разве не читаешь мои мысли?

— Нет-нет, такого я не умею, — ответил ксенос. — Если бы умел, меня бы звали Всезнатель. А так я всего лишь Знатель, потому что знаю не всё, а только кое-что. Например, твой язык.

— Ладно, — сказала Эльза, разжигая костер. — Ты ешь рыбу?

— Нет, я не употребляю чужую плоть, — ответил Знатель. — Мои сородичи едят только плоды и коренья, а я сам преисполнился настолько, что нуждаюсь только в воде и солнечном свете. Если у меня есть то и другое, я совершенно счастлив, дорогая Эльза. Но ты поешь, я чувствую, что ты голодна.

— Это так, — согласилась Эльза, скрещивая ноги и садясь рядом с ТТ-4.

Пока рыбина поджаривалась на углях, она болтала со Знателем, который и правда знал кучу всего, но постоянно отвлекался и уходил в сторону. Он рассказал, что если идти и дальше по этой дорожке, Эльза придет в то самое поселение, жители которого подвесили его к дереву.

— Ты, вообще-то, почти пришла, оно вон за тем холмом, — махнул Знатель пухлой, будто поролоновой рукой. — Если хочешь, можем туда пойти, но я лучше не пойду, а то меня снова подвесят. Если хочешь, иди одна. Но там тебе не помогут, они очень боязливые и на всякий случай убивают тех, кто их пугает — а их нетрудно напугать.

— Звучит не очень-то, — сказала Эльза. — А ты куда посоветуешь идти? Кто мне может помочь?

— В Город, — не задумываясь, ответил Знатель. — Там живет Всезнатель, он псионик посильнее меня. Если кто-то тебе и поможет, то он.

— То есть Всезнатель и правда есть? — удивилась Эльза, разрезая униором аппетитно пахнущую тушку. — Ты точно не будешь?

Есть что-то вот так оказалось ужасно непривычно. Не получать сразу в готовом виде из отверстия биорепликатора или хотя бы рук официанта, а самой жарить и резать то, что сама поймала в озере. Но в животе уже творилось черти что, так что Эльза без колебаний впилась зубами в белую мякоть.

На вкус оказалось не так чтобы очень, но голод послужил лучшей приправой на свете.

— Дай человеку рыбу — и он будет сыт один день, — вздохнула Эльза, когда от рыбы остался только трубкообразный скелет. — Дай ему биорепликатор — и он будет сыт всю жизнь. Но биорепликатор у нас сломался. В какую сторону твой город?

— Я тебя провожу, — поднялся на ноги Знатель. Его лицо сбилось на сторону, и он поправил его своими мягкими пальцами. — Я и сам хочу отправиться к Всезнателю, чтобы спросить его, как вести себя, чтобы меня не прибивали к деревьям. Ты не возражаешь?

Эльза снова чуть напряглась. Она проходила курс космической этнографии, частенько заглядывала в этнографический сектор зоопарка и понимала, что ксеносы могут обладать какой угодно логикой и моральным компасом. Этот зеленый чудак может оказаться совсем не таким безобидным, как себя подает.

Но оставаться одной на чужой планете — тоже так себе вариант. Тем более, что он говорит на ее языке, а это совершенно бесценно, когда речь о инопланетянах, которые могут принять тебя за дикое животное, потому что сами еще не достигли цивилизованности.

Впрочем, эти достигли. Шагая по заросшей травой дороге, Знатель не переставал болтать, и понемногу перед Эльзой разворачивалась общая картина мира, в который ее занесло.

Жители этой планеты называли ее Изумрудной. Для них это название звучало так же привычно, как для землян — Земля. Самих жителей, впрочем, настолько мало, что единственное крупное поселение в этой области планеты называется просто Городом. Когда-то их было больше, но…