Так что же в действительности представляет собой Атлантида? Плод могучей фантазии великого мыслителя? Или же за всеми этими поражающими воображение описаниями скрыта реальная картина, пусть не столь величественная и яркая, но зато вполне согласующаяся с теми знаниями, которые дает нам история, археология, а также другие научные дисциплины?

Чтобы ответить на этот вопрос, очень важно определиться с тем, кого мы считаем подлинным автором истории, рассказанной в «Тимее» и «Критии». Если это Платон, то, следовательно, перед нами философский миф, и откуда бы ни почерпнул свои сведения греческий философ, его рассказ не отражает конкретного события.

В гораздо более сложное положение мы попадаем, допустив, что Платон знакомит нас с оказавшимся в его руках чужим материалом. Если вся представленная им история была действительно когда-то рассказана Солоном Критию-старшему, велика ли вероятность того, что последний, дожив до самого преклонного возраста, смог сохранить ее в памяти настолько, что в точности передал внуку (Критию-младшему), а тот, однажды услышав, спустя несколько десятилетий смог, ничего не забыв и не перепутав, повторить слова старика? А что если Солон просто хотел развлечь малолетнего сына Дропида и рассказал ему сказку, которую тот принял за чистую монету? Даже если мы допустим, что разговор Солона с Сонхисом действительно состоялся, много ли это изменит? Как мы увидим ниже, Сонхис мог быть совсем не тем персонажем, за которого его принял гость из Афин, и все, что он рассказал последнему, могло быть выдумано им тут же во время беседы. Наконец, последнее: если Сонхис ничего не придумал, а поведал то, что действительно прочел в одном из свитков, хранящихся в храмовом архиве, мог ли он адекватно оценить написанное неизвестно сколько веков назад и корректно наложить на современные ему реалии?..

Атлантида…

«Одно слово «Атлантида» бросает рационалистов в дрожь, так как за две тысячи триста с лишним лет после смерти Платона бесчисленные попытки разрешить загадку Атлантиды не привели ни к чему и лишь сделали ее еще более таинственной»[116].

В действительности все далеко не так однозначно. Об Атлантиде впервые вспомнили лишь спустя три столетия после смерти греческого философа и снова забыли о ней почти на девятьсот лет в эпоху Средневековья. И по большому счету, вплоть до Нового времени проблема Атлантиды никого всерьез не занимала: именно к этому периоду относится свыше 95 % «атлантологической» литературы; а если мы примем во внимание, что из всего этого массива 85 % публикаций приходятся на ХХ в.[117], то не будет преувеличением сказать, что проблема Атлантиды интересует человечество чуть более века.

Впрочем, начнем все по порядку. Античные философы, географы, историки, богословы помнили об Атлантиде, но никогда сам по себе этот сюжет не занимал их настолько, чтобы они могли увлечься его исследованием.

Неоплатоник Прокл сообщает нам о философских дискуссиях, которые шли по вопросу платоновского сказания и приводит четыре основных мнения по этому поводу: некоторые из толкователей (Крантор) не сомневались в историчности Атлантиды; другие считали все написанное вымыслом и полагали, что под видом борьбы Афин и Атлантиды Платон изобразил «всегда сущее или возникающее в космосе»; третьи не отрицали того, что все происходило описанным в диалогах образом[118], но утверждали, что «исторические события используются здесь ради изображения изначально присутствующих в мире противоположностей»[119]; Ямвлих, Сириан и сам Прокл полагали, что этот исторический факт был выбран Платоном, «дабы его сказание повествовало не о взаимной вражде богов, но о вражде людей, которая затем посредством благочестивой аналогии могла бы быть перенесена на богов». Подобный способ изложения должен был более подходить его рассуждениям о государственном устройстве[120]. Если же говорить о деянии афинян в целом, пишет Прокл, то оно не является ни вымыслом, ни историческим фактом[121]. Здесь есть над чем подумать…

Отношение эллинской науки к Атлантиде в большинстве случаев было близко к скепсису: греков интересовали философские взгляды Платона, а не таинственный остров, исчезнувший в пучине вод задолго до начала времен. Основная часть греческих авторов попросту не поверила великому мыслителю, и его рассказ не оказал никакого влияния на эллинскую историографию.

Первое прямое упоминание Атлантиды, дошедшее до нас, принадлежит географу Страбону, согласно утверждению которого, Посидоний (193–135 гг. до н. э.) допускал, что Атлантида, «возможно, не является выдумкой»[122]. Но Страбон насмехается над излишней доверчивостью Посидония. Еще одним греческим философом, признававшим факт существования и гибели Атлантиды, был платоник Филон Александрийский (ок. 25 г. до н. э. — ок. 50 г. н. э.). Однако он делает это только потому, что не подвергает сомнению авторитет Платона[123].

Посидоний утверждал, что доверять Платону разумнее, чем говорить об Атлантиде, будто «создатель заставил ее исчезнуть, как Гомер — стену ахейцев»[124]. Остроумное замечание, касающееся Гомера и ахейской стены, принадлежит Аристотелю[125]. Нет сомнения, что ему же принадлежит и все высказывание целиком[126]. Очевидно, факт, что Аристотель посчитал все сказанное об Атлантиде художественным вымыслом, определил отношение к ней греческой историографии. Даже те авторы (например, Диодор Сицилийский), которые брались описывать наиболее отдаленные времена, не находили в своем повествовании места для Атлантиды. Известный географ Птолемей (90–168) также ничего не сообщает о загадочном острове «во внешнем мире».

Если греки восприняли рассказ Платона в лучшем случае с подозрением, то римляне были уже склонны допускать, что в Атлантическом океане некогда существовал огромный остров. Так, Плиний Старший (22/24–79) упоминает о гибели Атлантиды, правда, осмотрительно добавляя при этом: «Если мы поверим Платону»[127].

Резюмируя различные точки зрения, высказанные по поводу Атлантиды в античную эпоху, можно с полной уверенностью утверждать, что древние знали об этом острове лишь то, что сообщается о нем в «Тимее» и «Критии». Хотя Платон попытался встроить Атлантиду в контекст различных космографических взглядов, широко распространенных среди эллинов, взятая отдельно его история не опирается ни на одну традицию греческого происхождения; да и сам философ утверждает, что она основана исключительно на свидетельствах саисских священников.

И тем не менее, в позднеримское время наивная вера в рассказанную Платоном историю, как кажется, прижилась, и, например, Аммиан Марцел-лин (IV в.) без тени сомнения упоминает о гибели в Атлантическом океане острова, превышавшего своими размерами Европу[128]. Форма сообщения Аммиана показывает, что он опирался не на платоновские диалоги, а на какой-то опосредованный источник. Верили в Атлантиду также и раннехристианские авторы (Тертуллиан, Арнобий).