С не менее смелой гипотезой выступил Уильям Фэрфилд Уоррен (1833–1929) — первый президент Бостонского университета. В 1885 г. вышла в свет его книга «Найденный рай: колыбель человеческой расы на Северном полюсе»[150]. Согласно концепции Уоррена, центром человеческой цивилизации был Северный полюс. Здесь ученый поместил не только Атлантиду, но также Эдемский сад, Гиперборею, гору Меру[151] и Авалон[152], поскольку, как он считал, эти земли были сохранившимся в народной памяти воспоминанием о месте, где впервые появился человек.

Предположения о том, что, вопреки словам Платона, Атлантиду следует искать в непосредственной близости к театру предполагавшихся военных действий, которые атланты вели с «афинянами», то есть в Средиземном море, скорее даже в восточной его части, высказывались уже в XIX в.[153] Здесь можно вспомнить о гипотезе французского ученого и писателя Луи Фигье (1819–1894), который в 1872 г., опираясь на результаты раскопок, проведенных на Санторине, предположил, что этот остров в действительности и есть Атлантида, а под слоем покрывавшей его вулканической пемзы, подобно Помпеям и Геркулануму, погребены целые селения и города. Но для того, чтобы подобная гипотеза получила своих сторонников, нужны были более значимые археологические находки, сделанные на Санторине, Крите и других островах Эгейского моря, чем те, которыми наука располагала в конце XIX в. Такие находки были сделаны только в следующем столетии.

Л. Фигье

Фотопортрет работы Надара

Первый пик атлантомании пришелся на рубеж XIX–XX вв.[154] В период с 1890 по 1900 г. печатные работы, посвященные Атлантиде (включая книги, статьи в научных журналах и научно-популярные публикации), заняли около 3500 страниц. Такой интерес к «атлантическому сюжету», несомненно, был обусловлен сенсационными археологическими открытиями, сделанными Г. Шлиманом (раскопки в Трое и Микенах)[155]. Затем последовали раскопки Р. Кольдевея в Вавилоне[156], А. Дж. Эванса на Крите[157], обнаружение Г. Картером гробницы Тутанхамона[158], которые невероятно раздвинули горизонты исторической науки. «Словно удары могучего тарана, эти открытия сокрушили цитадель исторической науки недавнего прошлого. За тем, что считалось конечным пределом истории, вдруг открылись неизмеримые дали веков и тысячелетий. То, что раньше представлялось всей «историей человечества», оказалось лишь ее эпилогом, заключительными главами к длинному ряду предшествующих глав, о существовании которых наука долгое время не подозревала или не хотела подозревать»[159].

Сделанные открытия, естественно, пробудили интерес ученых к «темным» страницам античной истории, начальным периодам формирования европейской цивилизации. Созданные в Риме, Афинах международные исследовательские центры стали проводить археологические изыскания в различных регионах Средиземноморья в поисках памятников древнейшего европейского прошлого.

Э. Г. Томпсон

Наконец, следует отметить, что в те же годы началось изучение поселений майя — народа, который уже давно связывали с платоновскими атлантами. Поэтому неудивительно, что американский археолог Эдвард Герберт Томпсон (1857–1935), обследовавший Священный сенот (Колодец жертв) в Чичен-Ице[160] предположил, что обитатели этого и других городов на Юкатане были выходцами из Атлантиды.

Все эти потрясающие находки вселили в исследователей надежду, что скоро окажется раскрытой и тайна Атлантиды. В первое десятилетие ХХ в. количество печатных страниц, посвященных Атлантиде составило около 2000; с 1910 по 1920 г. — около 2800; с 1920 по 1930 г. — уже около 8000, и наконец, с 1930 по 1940 г. — около 10 000[161]. Знаменательным представляется также тот факт, что если вначале интерес к легендарному острову проявляли в основном оккультисты и теософы[162], то очень скоро поиски следов погибшей цивилизации были поставлены на действительно научную основу.

Л. Фробениус

Фото из коллекции Д. Г. Бейна.

Каталог Библиотеки Конгресса США

Л. Фробениус 1938 г.

Немецкий федеральный архив

Одной из первых попыток отыскать материальные следы культуры атлантов была экспедиция немецкого этнографа-африканиста, археолога Лео Фробениуса (1873–1938), предпринятая в 1908 г. на западный берег Африки, в область между Того и Либерией. Отчетом о результатах экспедиции стал четырехтомный труд под названием «И Африка заговорила…»[163]. По утверждению Фробениуса, на территории, населяемой племенем йорубов, им были обнаружены остатки некой древней выродившейся цивилизации, относящейся к эпохе бронзового века. Самих йорубов археолог без колебания признал «эпигонами атлантов». Более того, он был даже склонен считать, что страна йорубов и была в действительности платоновской Атлантидой.

Гораздо большую известность получили результаты экспедиции, предпринятой Паулем Шлиманом, внуком великого Генриха. Первые отчеты о сделанных сенсационных находках были напечатаны 20 октября 1912 г. в газете «Нью-Йорк Америкэн» (New York American). Как утверждал сам П. Шлиман, отправиться на поиски Атлантды его подвигло прощальное письмо деда и оставленные им некие таинственные артефакты[164]. П. Шлиман посетил Египет, западное побережье Африки, Мексику, другие районы Центральной Америки и Перу. Везде он производил раскопки и изучал местные коллекции древностей. В результате у него рассеялись любые сомнения относительно исторической достоверности рассказа Платона. Статья в «Нью-Йорк Америкэн» вышла под характерным заголовком «Как я нашел потерянную Атлантиду — первоначало любой культуры»[165]. Более подробные отчеты об экспедиции П. Шлимана были помещены потом в лондонском теософском журнале «Теософист» («The Theosophist») за 1912–1913 гг.[166]

Однако спустя некоторое время выяснилось, что не было не только загадочных артефактов и фантастических открытий, но и самого Пауля Шлимана. Вернее, был некто, назвавшийся этим именем и выдававший себя за внука, но кем он был в действительности, осталось неизвестным. Подобные казусы в истории поисков Атлантиды происходили позднее неоднократно. Но они еще больше подогревали и без того возросший интерес к легендарному острову, давая мощный импульс продолжению исследований, благодаря чему страсть к поискам Атлантиды не утихала уже до конца столетия.