Допустив, что атлантическая цивилизация действительно существовала, искать ее следы следовало бы на островах и архипелагах Атлантики, которые, несомненно, были бы полностью освоены атлантами. Однако никаких находок, подтверждающих это, на сегодня нет. Можно сказать, что за прошедшие тысячелетия все они были уничтожены временем. Пусть так. Но что же тогда рассчитывают атлантологи найти на дне океана?.. Неужели кто-то еще может всерьез помышлять обнаружить там города с медными, оловянными и орихалковыми покрытиями стен?

И. Донелли и многие другие апологеты Атлантиды полагали, что, спустя недолгое время, музеи наполнятся статуями, драгоценностями, оружием и т. п., изготовленными руками атлантов, даже не задаваясь вопросом, а какова вероятность того, что все эти предметы материальной культуры смогли бы сохраниться в течение столь долгого времени. «Могут ли они, — пишет З. Кукал, — выдержать на протяжении 11 500 лет механическое и химическое воздействие морской воды, ила, песка, животных организмов? 11 500 лет — срок немалый. А мы знаем, что многие древние сооружения уничтожались природы-ми процессами практически бесследно за куда более короткий срок»[300].

В общем, если мы предположим, что где-то на дне океана погребены груды сокровищ Атлантиды, механическая деструкция (под воздействием течений и волн), биологические процессы и покрытие осадками не оставляют никаких надежд на то, чтобы однажды отыскать их. Даже если бы какие-нибудь руины спаслись от полного уничтожения под слоем осадков, то обнаружить их было бы во много раз труднее, чем в том случае, когда на дне виднелись бы развалины дворцов или крепостных стен.

Сейчас уже можно с уверенностью сказать, что поиски Атлантиды под толщей воды и океанических отложений — занятие, по сути, совершенно бессмысленное. Только обнаружение нового текста, подтверждающего платоновский рассказ, может поставить точку в затянувшихся дебатах или придать им новый импульс[301].

Тот факт, что за шесть десятилетий дисциплина, претендующая на то, чтобы считаться научной, не продемонстрировала никакой тенденции к прогрессу, наглядно свидетельствует о ее несостоятельности. Ошибочность концепции Н. Ф. Жирова была доказана не в результате теоретических построений, а, что называется, опытным путем, и научная атлантология в том виде, в котором она представлялась своему основателю, должна была бы прекратить свое существование ввиду отсутствия предмета исследования.

Неудачи в поисках исчезнувшего континента не могли не отразиться на взглядах «ортодоксальных атлантологов», продолжающих верить (или делать вид, что верят) в працивализацию. Теперь, когда мысль о том, что датировка гибели Атлантиды и расположение ее в Атлантическом океане представляют собой «суть предания Платона», перестала быть догмой, исследователи заметили у проблемы не только геологическую, но также и историческую сторону. А это означало возвращение к истокам, к тем самым диалогам Платона, с которых все и начиналось. Приобрел актуальность вопрос о том, какие источники использовал Платон, какие реальные события натолкнули его на мысль о большой войне и внезапной гибели могущественной державы. «В этом-то и состоит смысл нынешней научной атлантологии, — резюмирует А. М. Кондратов, — а не в бездумно-фанатичной апологии Атлантиды, которой занимаются неистовые «атлантоманы», принимающие за истину все слова Платона»[302].

И тем не менее, сторонники атлантической Атлантиды не теряют надежды. На Втором российском съезде атлантологов А. А. Воронин выдвинул концепцию о «множественности земель-атлантид», разбросанных по всей планете. Суть ее заключается в том, что в отдаленные времена существовала некая працивилизация, очаги которой размещались на островах, континентальных шельфах, прибрежных зонах Америки, Африки, Антарктиды и Евразийском континенте. Главным центром этой культуры было государство «Посейдонис» на Азорском плато («по Жирову»); ему подчинялись вспомогательные царства — островные, шельфовые и континентальные; кроме того, были также колонии, количество которых могло быть «неограниченно». В общем, Атлантида повсюду, и никто не в обиде[303]…

Ну что же, поскольку в Атлантике места для Атлантиды не нашлось, следовательно, в затянувшихся поисках таинственного острова нужно либо ставить точку, либо вести их там, где последний в принципе не должен был находиться. Однако не будем спешить и вернемся к гипотезе Ю. Шпанута, обнаружившего свою Атлантиду на юго-востоке Северного моря у берегов Германии.

Гипотеза, выдвинутая Юргеном Шпанутом, по мнению ряда исследователей, стала в атлантологии подлинно революционной. Согласно концепции немецкого исследователя, Атлантида — это сердце древней нордической цивилизации, цивилизации индоевропейских арийских рас, и искать ее следует в центре Северной Европы.

Ю. Шпанут получил блестящее образование, учился в университетах Берлина, Вены, Киля и Тюбингена, а в 1931 г. стал профессором теологии, древней истории и археологии в Винер-Нойштадте.

Ю. Шпанут

Воспроизведено по: Spanuth J. Le secret de L’Atlantide / trad. par Francois Ponthier. Editions L'esprit Viking, 2019. Р. 6

Уже в последний год своей учебы в лицее Шпанут перевел «Тимея» и «Крития». Рассказ Платона показался ему фикцией, выдумкой, не имеющей под собой никакого исторического обоснования. В глаза бросался сразу же тот факт, что события, о которых шла речь, разворачивались в X тыс. до н. э. Это представлялось совершенно невероятным, и все те технические достижения, на которые делает аллюзии Платон, не могли быть известны человечеству в столь отдаленную эпоху.

В апреле 1933 г. Шпанут сделался пастором в Борделуме — городке в Северной Фризии. Именно в этот период он возвращается к платоновскому рассказу, и на сей раз его отношение к нему меняется самым решительным образом. Шпанут поставил вполне логичный вопрос: почему те, кто обвиняет Платона во лжи, не пытаются прислушаться к его аргументам. Заверения великого греческого мыслителя, что он излагает только то, что Солон услышал от египетских жрецов, ссылавшихся на записи в своих древних свитках, было воспринято легкомысленно или вовсе оставлено без внимания, и все повествование рассматривается учеными исключительно как философская конструкция. При этом вечные скептики, воспринявшие платоновские диалоги как «чистую басню», так и не потрудились доказать истинность своей точки зрения, и тем более не взяли на себя труд уточнить, не сохранились ли какие-либо источники (папирусы, надписи), содержащие рассказ об Атлантиде. Шпанут пришел к убеждению, что процесс по «атлантическому вопросу» должен быть «эксгумирован», и сведения, изложенные в «Тимее» и «Критии», следует проверить «пункт за пунктом и слово в слово».

Проникшись интересом к Атлантиде, Шпанут совершает множество путешествий во все страны средиземноморского бассейна. Он посещает Грецию, Крит, Малую Азию, Египет, Северную Африку, Сицилию, Корсику и Сардинию. Побывал он также и в скандинавских странах: Дании, Швеции, Норвегии. В ходе этих поездок Шпанут пытался обнаружить следы первых миграций индоевропейцев и масштабных перемещений северных племен.

Шпанут начал изучать ближневосточные документы, которые могли бы подтвердить свидетельства, содержавшиеся в Ветхом Завете. В частности, он решил ознакомиться со всеми египетскими надписями и папирусами, которые могли бы относиться ко времени Исхода. Именно так он открыл для себя надписи, которые Рамсес III (1198–1166 г. до н. э.) приказал вырезать на стенах храма в Мединет Абу[305]. История, увековеченная в камне по приказу фараона, повествовала о вторжении в Египет народов моря и о великой победе, которую одержали над завоевателями египетские войска. Исследователь пришел к выводу, что этот рассказ вплоть до малейших деталей повторяет все то, что сообщается в «Тимее» и «Критии» о войне атлантов с «афинянами». Никто из предшественников Шпанута не воспринимал всерьез этот мотив платоновского рассказа. Более того, для исследователей часто именно он был явным свидетельством того, что все сказание об Атлантиде следует считать «антиисторическим» или «утопическим романом, лишенным исторической основы»[306]. Для Шпанута же сделанное им открытие стало неопровержимым доказательством того, что рассказ, услышанный Солоном, — во всех отношениях подлинная история. Именно тогда исследователь сформулировал для себя принцип, которым неизменно руководствовался в дальнейшем в поисках потерянного острова: для достижения поставленной цели надлежит строго следовать указаниям, которые дает нам Платон.