По сути, сегодня сторонники историчности Атлантиды имеют в своем активе намного меньше того, чем они располагали в начале ХХ в.: у них нет той надежды на скорое решение загадки Платона, которая переполняла современников Брюсова. При полном отсутствии новых фактов остаются только «Тимей» и «Критий», снова и снова порождающие желание обнаружить таинственный остров «на кончике пера», дешифруя неясно высказанные платоновские ремарки или скрытые аллюзии…

Попробуем пойти другим путем. Хотя «Тимей» и «Критий» — источник ненадежный по самой своей природе, предположим, тем не менее, что Атлантида — это не плод фантазии великого философа, и как данность примем факт существования в этих двух его диалогах исторического зерна. Итак, будем считать, что у платоновской истории была реальная фактологическая основа: Солон действительно встречался с египетскими священниками, после чего сделал «отчет» или какие-то заметки о произошедшей беседе, а вернувшись на родину, начал писать аллегорическо-политическую поэму. Прежде всего отметим, что любая аутентичная информация, которую гипотетически могли содержать сделанные Солоном записи, неизбежно должна была подвергаться неоднократному переосмыслению еще до того, как жрецы познакомили с ней афинского законодателя. Свидетельство о событии, произошедшем в отдаленную эпоху, могло впоследствии переписываться, и при этом позднейшие копировальщики очевидно не всегда понимали реалии оригинального документа, поскольку в нем речь шла о странах и племенах, возможно, им неизвестных, одни из которых были уничтожены завоевателями, другие изменили названия и потому как бы сошли с исторической сцены. То же самое можно сказать и о географических названиях: некоторые из них также могли измениться за прошедшие столетия. В общем, вероятность того, что саисские священники, сами того не желая, рассказали греческому гостю какую-то небылицу, имеющую весьма отдаленное отношение к действительно произошедшему, очень велика.

Ключевой момент касается, конечно же, хронологии событий. И здесь в принципе у нас не так много вариантов. Определенно ясно, что рассказ об Атлантиде не мог появиться до начала египетской истории, то есть, условно говоря, до правления Мина (Нармера). Свою точку зрения на то, как Платон пришел к идее перенести время действия своего рассказа на девять тысячелетий назад и для чего ему это было нужно, мы изложили выше.

Теперь что касается размеров Атлантиды. Еще раз напомним, что, по словам египетского жреца, последняя была больше Ливии и Азии вместе взятых. Если мы допустим, что была использована именно эта формула, то сам собой возникает вопрос: какой смысл вкладывался в слова «Ливия» и «Азия» самими египтянами? Откуда вообще появилось сравнение Атлантиды с Ливией и Азией?

Поскольку, как утверждается в «Тимее», вся информация исходила из свитков, хранящихся в храмовых архивах, то мы должны предположить, что сопоставление Атлантиды с Ливией и Азией было уже в оригинальном тексте. Только вот естественно, что в этом последнем речь шла не о континентах, а о территориях Ливии и Азии, известных в то время египтянам, под которыми понимались, очевидно, пограничные с Египтом земли («страны»), где жили «ливийцы»[565] и «азиаты». Разговаривая с Солоном, жрецы оперировали старыми понятиями, не предполагая, что они давно поменяли свой смысл. В результате пограничные области, заселенные немногочисленными племенами, естественным образом стали Ливией и Азией, превращая небольшой остров в огромый континент. Настолько огромный, что ему уже не было места в Средиземном море.

Самое пародоксальное заключается в том, что, как показывает анализ «Тимея» и «Крития», в поисках следов исторической Атлантиды мы не должны покидать пределов Средиземного моря. Все те, кто уделяет свое внимание Атлантике (или какому-либо другому океану), в действительности заняты поисками не Атлантиды, а атлантид, то есть следов працивилизации, никаких убедительных доказательств существования которой найдено до сих пор не было и, судя по всему, найдено никогда не будет. Исключение представляет гипотеза Ю. Шпанута, но лишь потому, что последнему удалось связать свою «нордическую Атлантиду» с реальной историей восточного Средиземноморья.

В платоновском тексте можно отыскать ясные указания на то, что Атлантида не могла находиться за Геракловыми столпами. Сам факт, что противниками Атлантиды в ее последней войне были государства Балканского полуострова, а также Египет, определенно указывает, что она должна была находиться где-то между Европой и североафриканским побережьем. Платон дает тому вполне убедительное доказательство, когда описывает одновременную гибель Атлантиды и «Афин» в результате потопа и землетрясения; при этом Египет во время этого ужасного бедствия остается невредимым. Поэтому, доводя ситуацию до логического конца, следует предположить, что Атлантида не просто находилась в Средиземном море, но и была расположена намного ближе к Греции, чем к Африке[566].

После погружения Атлантиды под воду, как мы помним, какая-то часть моря сделалась недоступной из-за «огромного количеством ила». Данное утверждение свидетельствует о том, что египтяне — современники катаклизма — теоретически имели возможность доплывать до этой зоны (а следовательно, ранее существовало сообщение и с самим островом). Доказательством тому служат слова Сонхиса, уверяющего своего гостя, что море в тех местах остается несудоходным «вплоть до сего дня» (και νύν). Но ведь наш гипотетический Сонхис не мог не знать о том, что за Гибралтаром никакого ила нет, поскольку беседовал с Солоном уже после упоминавшегося выше плавания финикийцев, которые вернулись в Средиземное море именно через этот пролив[567]. И здесь мы можем допустить, что Сонхис пересказывает своему гостю содержание оригинального документа, написанного в то время, когда какой-то участок моря все еще оставался непроходимым. Таким образом становится ясно, что Атлантида должна была представлять собой органическую часть ойкумены египтян еще до того, как был составлен документ, фиксирующий факт ее гибели.

Остается определить, насколько широк был географический кругозор древних египтян в различные периоды их истории. Для начала нелишним будет вспомнить, что, согласно их представлениям, ойкумена занимала пространство между четырьмя столпами, поддерживавшими небо, за которыми не было уже ничего. Размеры египетской ойкумены менялись очень медленно по мере того, как налаживались торговые связи египтян с соседними народами. В эпоху Древнего царства (середина XXVIII — середина XXI в. до н. э.) связи Египта с северными землями были весьма условными. Неоспоримые свидетельства товарообмена и внешних контактов Египта появляются только с начала Среднего царства (конец III тыс. — примерно до 1600 г. до н. э.)[568]. Излишним будет даже говорить о том, что в этот более чем тысячелетний период египтяне могли мыслить такими географическими категориями, которые мы связываем с Атлантидой.

Все изменилось в эпоху Нового царства (XVI–XII вв. до н. э.), когда благодаря завоевательной политике фараонов Египет превращается в «мировую империю». От этого периода до нас дошли документы, позволяющие представить себе размеры египетской вселенной. Одним из них может служить уже упоминавшийся выше победный гимн Тутмоса III (середина XV в. до н. э.). В третьем и четвертом стансах гимна бог Амон-Ра говорит, обращаясь к царю: «Силой наделил я тебя и победу тебе даровал над всеми странами горными, я исполнил страха пред мощью твоею все равнинные страны, и ужас пред тобою разлился до небесных столпов. Я умножаю благоговение перед тобой всякой твари, я разношу рык твой по странам Девяти Луков. Правители всех стран чужеземных зажаты в деснице твоей». Та же мысль звучит в шестом стансе: «Я повергаю врагов твоих под стопы твои, и попираешь ты непокорных, ибо всю землю отдал я тебе вдоль и поперек. Запад и Восток подвластны тебе». В двадцатом стансе сказано: «Я пришел и поверг под стопы твои пределы земель; вся суша, объятая океаном, зажата в деснице твоей»; наконец в двадцать первом: «Я пришел и поверг под стопы твои начала земель». Итак, Амон-Ра возвещает царю, что весь обетованный мир проникся страхом перед ним и находится в его власти. В одиннадцати стансах, каждый из которых начинается словами «Я пришел», бог называет народы и страны, которые он покорил для Тут-моса. Это Нахарина, народы Небедж-Кду, правители Джахи, жители Нубии, азиаты Речену, страна Востока, страна Запада, Кефтиу и Иси, народ Чехен, народ Учентиу, страна Шат[569].