Нужна была полоса обеспечения. Глубокая, эшелонированная зона заграждений, которая заставит врага замедлиться, развернуться, потратить время и боеприпасы. Которая измотает его ещё до того, как он выйдет к основной линии обороны. Которая превратит блицкриг стремительный, неудержимый в медленное, вязкое прогрызание.

Именно этим Максим и занялся параллельно с восстановлением дотов.

Всё началось с обычного совещания в штабе Западного округа. Павлов, всё ещё командующий, но уже заметно утративший былую самоуверенность, собрал начальников инженерной службы, артиллерии и тыла. Максим присутствовал как технический консультант. На повестке дня стоял вопрос о подготовке оборонительных рубежей на случай войны.

— Товарищи, — начал Павлов, — после последних учений нам указано усилить оборону. Я жду предложений от каждого.

Начальник инженерной службы, немолодой полковник, доложил о планах строительства противотанковых рвов и установки надолбов. Планы были старыми, ещё довоенными: рвы копать вручную, надолбы ставить гранитные, как в Карелии. Максим слушал и понимал, что это путь в никуда. Гранитные надолбы хороши, но их установка требует месяцев работы. Рвы, выкопанные лопатами, это каторжный труд тысяч людей, который может быть сведён на нет одним хорошим дождём.

Когда очередь дошла до него, он встал и подошёл к карте.

— Товарищи, разрешите предложить иной подход. То, о чём говорилось, это статика. А нам нужна динамика. Нам нужна полоса заграждений глубиной двести-триста километров от границы. Не просто линия, а целая система, которая будет тормозить противника на каждом шагу.

— И из чего же эта система будет состоять? — с сомнением спросил Павлов.

— Из нескольких элементов. Позвольте изложить по порядку.

Максим развернул свою папку, которую всегда носил с собой, и начал.

Мобильные отряды заграждения

Первое, что он предложил, это создание мобильных отрядов заграждения. Идея была проста: сапёрные подразделения, посаженные на грузовики повышенной проходимости, способные в течение нескольких часов выдвинуться на любой участок фронта и установить минное поле прямо на пути прорывающейся танковой группы.

— Традиционное минирование, — объяснял Максим, — это долгий процесс. Сапёры выходят на рубеж, выкапывают ямки, закладывают мины, маскируют их. На установку одного минного поля силами взвода уходит от четырёх до шести часов. За это время танки могут пройти двадцать-тридцать километров. Мы же должны уметь ставить заграждения быстрее, чем противник движется.

— Каким образом? — спросил начальник инженерной службы.

— С помощью механизации. Я предлагаю создать специальные минные заградители на шасси грузовиков. Принцип работы следующий: в кузове установлен бункер с противотанковыми минами, а сзади прицепное устройство, которое отрывает неглубокую борозду, укладывает в неё мину и присыпает землёй. Скорость постановки до десяти километров в час. Один такой заградитель может установить минное поле длиной в километр за пятнадцать-двадцать минут.

— Это что-то новое, — заметил полковник. — У нас таких машин нет.

— Будут, — твёрдо сказал Максим. — Я уже подготовил чертежи. Шасси от грузовика ЗИС. Бункер и укладчик изготавливаются в мастерских. Ничего сложного.

Он развернул схему. По рядам пробежал заинтересованный гул. Даже Павлов, обычно скептически относившийся к идеям Егорова, наклонился вперёд.

— Кроме того, — продолжил Максим, — каждый отряд должен иметь резерв мин и зарядов на грузовиках сопровождения. После установки поля сапёры немедленно снимаются с места и выдвигаются на следующий рубеж. Таким образом, один отряд может за сутки прикрыть три-четыре направления.

— Сколько таких отрядов вам нужно? — спросил Павлов.

— Для начала по одному на армию. В перспективе по одному на дивизию. Людей можно набрать из сапёрных частей, технику получить с заводов. Если начать сейчас, к весне мы будем иметь первые десять отрядов.

Павлов пометил что-то в своём блокноте и кивнул.

— Хорошо. Что дальше?

— Второе, — Максим перевернул лист, — управляемые фугасы.

Речь шла о мощных зарядах взрывчатки, закладываемых на ключевых объектах инфраструктуры: мостах, плотинах, узлах дорог, в теснинах и на перевалах. Заряды должны были подрываться не по таймеру и не при контакте, а по команде по радио или по проводам, в тот момент, когда вражеская колонна выходила на объект.

— Представьте себе, — объяснял Максим, — мост через Березину. По нему идёт немецкая танковая колонна. Если мы заминируем мост заранее и взорвём, когда на нём будет максимальное количество техники, мы не просто разрушим переправу. Мы уничтожим технику, которая на ней находится. И задержим продвижение на часы, а то и сутки. Пока противник наведёт понтонную переправу, пока подтянет сапёров мы успеем подвести резервы.

— А если мост понадобится нам самим? — спросил кто-то.

— Заряд закладывается, но не активируется. Взрыватель устанавливается только при угрозе захвата. Если противник не подошёл, то мост остаётся целым и используется нашими войсками. Если подошёл, то сапёр замыкает цепь.

— Это требует тщательной подготовки, — заметил начальник инженерной службы.

— Требует, — согласился Максим. — Поэтому я предлагаю уже сейчас составить перечень ключевых объектов в полосе двести-триста километров от границы. Заложить заряды в мирное время, замаскировать, подвести провода к пунктам управления. В случае войны сапёрам останется только вставить взрыватели и замкнуть цепь.

— А как же радиоуправление? — спросил Козырев, сидевший в углу. — Ты упоминал радио.

— Радио это перспектива. Пока нет надёжных систем, которые не боялись бы помех. Но я работаю над этим с товарищем Соколовым. Думаю, через пару месяцев у нас будет опытный образец.

Идея управляемых фугасов понравилась даже скептикам. Слишком очевидной была её эффективность.

Противотанковые надолбы нового типа.

— Третье, — Максим перевернул ещё один лист, — надолбы.

Традиционные надолбы представляли собой гранитные или железобетонные пирамиды, врытые в землю в несколько рядов. Их установка требовала огромных трудозатрат и времени. Каждую глыбу нужно было доставить, выгрузить, вкопать, выверить. За световой день взвод сапёров мог установить не более двух-трёх десятков надолбов.

— Я предлагаю сборные железобетонные конструкции, — сказал Максим, показывая чертёж. — Надолб состоит из трёх частей: основания, средней секции и навершия. Все три части отливаются на заводе и доставляются к месту установки грузовиками. На месте они собираются, как детский конструктор, и скрепляются цементным раствором. Время установки одного надолба сокращается в пять-шесть раз.

— А прочность? — спросил начальник инженерной службы.

— Достаточная, чтобы остановить средний танк. Если же танк тяжёлый, надолб его задержит, танк либо упрётся в него и потеряет ход, либо попытается объехать и подставит борт под огонь. Надолбы не предназначены для полного блокирования. Они предназначены для замедления и канализирования. Противник вынужден искать обходы, а мы эти обходы пристреляем.

— И сколько таких надолбов можно изготовить за месяц? — спросил Павлов.

— При наличии двух бетонных заводов, то до тысячи штук. Этого хватит, чтобы перекрыть десять-пятнадцать километров танкоопасного направления.

— Начинайте, — коротко сказал Павлов. — Что ещё?

Ложные укрепрайоны

— Четвёртое, — Максим вытащил новую схему, — ложные цели.

Идея была проста до гениальности. Создавать на местности фанерные макеты дотов, орудий, танков, даже целые ложные аэродромы с макетами самолётов. Противник, обнаруживая их с воздуха, будет тратить боеприпасы на бомбардировку пустых позиций. Его разведка будет передавать неверные данные, его командиры будут принимать ошибочные решения.

— Один ложный дот стоит десять рублей, — объяснял Максим. — Одна авиабомба, потраченная на него, стоит сто. Экономика простая. Кроме того, ложные цели отвлекают авиацию от реальных укреплений. Пока бомбардировщики утюжат фанеру, настоящие доты живут.