Наконец послышались ее удаляющиеся шаги.

Неожиданно ему захотелось, чтобы взлом в картинной галерее был произведен по-настоящему, и чтобы Марайке и его захватили на месте преступления и доставили в полицейский участок, и чтобы его матери, главному комиссару уголовной полиции, пришлось бы забирать его оттуда. Увидеть ее в такой ситуации с лихвой компенсировало бы все неприятности, которые обрушились бы тогда на его голову.

«Ты уже дрыхнешь?»

Джой.

Уже был почти час ночи, когда пришла эта эсэмэска. Краткий миг радости, потом прежнее дурное настроение снова охватило его. Глупая башка, подумал он, хотя она не была виновата в том, что он лелеял пустые надежды. Лучше всего не обращать внимания на это сообщение. Просто повернуться на другой бок и постараться уснуть. Поступить так, как совсем недавно сделала Марайке, уйдя не попрощавшись. Это было бы то что надо. А может быть, и нет.

Что ей надо? — подумал он и написал только одно слово:

«Балкон?»

Ответ оказался еще короче.

«Да».

Стараясь не шуметь, он выскользнул из своей комнаты, снял с вешалки куртку и вышел на балкон. Джой как раз перебиралась через перила.

— Когда-нибудь ты все-таки сломаешь себе шею, — заметил он.

Как и он, она надела куртку, а под нее теплый свитер с высоким воротом.

— Как прошло все у Бруно?

Он не мог не спросить об этом, хотя ему вряд ли хотелось услышать ответ на свой вопрос.

— Типичная съемная квартира, где обитают исключительно мужчины. Горы грязной посуды и беспорядок повсюду. Но его приятели оказались довольно приятными людьми.

— Ага.

Он засунул руки в карманы своих джинсов.

— Бруно никак не может забыть эти записи в дневнике Алины. Я сказала ему, что это ничего не даст, если он побежит с дневником Алины в полицию. Что они будут с этим делать? Тогда он надумал немного надавить на Андроша. Решил прикинуться, что ему что-то известно. И он убежден в том, что Алина была не единственной, в отношении кого он совершил насильственные действия.

— Что за чушь! — Саша ударил кулаком по перилам балконного ограждения. — Я знаю Андроша. Да он бы никогда… Нет, действительно нет. Бруно просто хочет отвлечь внимание от того факта, что сам слишком мало внимания уделял своей сестре. Этого еще не хватало!

— Не знаю, так ли это. Во всяком случае, я сказала ему, чтобы он не делал глупости.

Саша молчал и начал покусывать нижнюю губу. Почему намерения Бруно так нервировали его? Ведь ему должно было бы быть безразлично, что за теорию выдумал Бруно. И он изложил Джой свою собственную версию происходящего: что Тристан выискивал девушек с неустойчивой психикой и заговаривал с ними недалеко от дома, в котором находился кабинет Андроша, чтобы потом склонить их к самоубийству.

Однако и его теория показалась Джой не совсем убедительной.

— Почему он должен был так поступать? — спросила она.

— А почему убивают серийные убийцы? Потому что они больны. Они же извращенцы.

— Возможно.

— Как бы там ни было, Бруно может оставить Андроша в покое, — сказал Саша, помолчав. — По-видимому, он и без того уже навлек на себя подозрение. Во всяком случае, моя мать уже его допросила. Она не вдавалась в подробности, однако временно запретила мне ходить к нему на сеансы психотерапии.

— О.

— Якобы только потому, что и Лайла была его пациенткой и тоже посещала сеансы психотерапии. Но по ее голосу было слышно, что тут дело нечисто и что за этим что-то кроется. Я просто не могу себе представить, что он своих пациенток… Это не укладывается у меня в голове.

Немного помолчав, он спросил:

— А что ты думаешь по этому поводу?

— Даже не знаю, что и сказать. Я не знакома с Андрошем. Но если там действительно что-то было, тогда…

Она поскребла ногтем мизинца перила балконного ограждения.

— Что тогда?

— Ну, да… Если он со всеми этими девушками… Тогда для него хорошо, что они мертвы и не могут дать показания против него. А как психиатр, владеющий специальными приемами, он наверняка знает, как довести человека до самоубийства. Я хочу сказать, чисто теоретически.

Саша растерянно смотрел на нее.

— Да вы с ума сошли, вы оба! Сначала злоупотребление своим положением, а теперь еще и убийство!

Джой положила ладонь на его руку.

— Подожди!

А он и не собирался никуда уходить.

— Я не говорю, что верю в это. Все может быть и так, как думаешь ты. Просто мы не должны ничего исключать.

Ее ладонь по-прежнему лежала на его руке. Он убрал свою руку, сунул кулак в карман джинсов. Возможно, она и не была на стороне Бруно, но и на его стороне она тоже не была. По-видимому, она не исключала обе возможности. Очевидно, ей нравилось так поступать. Возможно, она даже не могла обойтись без этого. Ага, подумал он. Снова чему-то научился.

— Сегодня я встречался с этой девушкой, — сказал он, — с подругой Натали… Марайке.

Ее ладонь, которая только что лежала на его руке, а потом на перилах, исчезла в кармане куртки.

— Ну и?

— Она обещала порасспросить кое-кого. По ее словам, она знает людей, которые были знакомы с Натали, и… может быть, она что-нибудь узнает. — Джой продолжала молча смотреть на него. — Мы должны обязательно найти этого Тристана. Он является ключевой фигурой. Я просто убежден в этом, даже сам не знаю почему.

Джой продолжала молчать. Затем она все-таки нарушила молчание и спросила:

— Собственно говоря, кого ты имеешь в виду под «мы»?

Сильный дождь хлестал по окну классной комнаты и создавал при этом усыпляющий шумовой фон, который лишал Джой последних остатков концентрации. Она лишь делала вид, что с огромным вниманием слушает доклад своей одноклассницы по драме Франка Ведекинда «Пробуждение весны», но в действительности даже не вникала в смысл услышанного. Она постоянно думала о Саше. Или, скорее, об этой Марайке, с которой он якшался последнее время. То обстоятельство, что Саша совсем мало рассказывал о ней, только еще сильнее разжигало ее любопытство. Прошлой ночью на балконе она чуть было не спросила его о ней. Почему же она не сделала этого? Ведь в этом не было бы ничего странного. В конце концов, они были друзьями.

Она представила себе, что было бы, если бы у Саши вдруг появилась подружка. Ее охватило какое-то странное, смутное чувство. Несомненно, Саша умел хранить верность. Он был совсем не похож на тех типов, которым нужно было перепробовать всех подряд, чтобы доказать самим себе и своим приятелям, какими крутыми они были. Саша относился к тому редкому типу парней, которые влюблялись сразу всерьез, в этом она не сомневалась. Он наверняка был нежным. Юноша с такими кроткими глазами и с такими изящными руками просто был обязан быть нежным. Я лишь надеюсь, что у него хороший вкус и эта Марайке в полном порядке, подумала она. Правда, она не была до конца уверена в этом. Как известно, милейшие парни часто увлекаются самыми сумасбродными девчонками.

Единственным плюсом школы было то, что даже самый скучный урок в конце концов заканчивался. А этот урок был к тому же последним перед выходными. Едва прозвучал звонок и Вайнгарт официально объявил об окончании урока немецкой литературы, как, словно подчиняясь какому-то таинственному магнетизму, немедленно образовались те же самые группки учащихся, которые держались друг друга по утрам и на переменах и даже вместе ходили в туалет. Джой, напротив, плыла по коридору в бурлящем потоке учеников как одинокое бревно сплавного леса. Вместе со всеми она проследовала сначала в актовый зал, а потом на школьный двор.

По-прежнему дождь лил как из ведра. Как и все время в первой половине дня. Поэтому утром Джой поехала не на велосипеде, а воспользовалась автобусом, метро и трамваем. Остановка находилась совсем близко от ее дома. Правда, большой недостаток такого сообщения заключался в том, что при этом выпадал солидный отрезок пути в школу, который она обычно преодолевала вместе с Сашей.