Если бы я был лет на пять старше, тогда Джой была бы на сто процентов моей девушкой. А Натали? Она была славной. Более чем славной. Она отлично выглядела, а ее скрытность делала ее жутко интересной и привлекательной. На семьдесят процентов. Как минимум. Но тут было еще это дело с ней и Андрошем, которое не давало ему покоя. Хотя, честно говоря, он мог бы быть совершенно спокоен в этом отношении. Так же, как он вынужден был признать, что Джой была, образно выражаясь, на один размер велика для него, и Натали когда-нибудь поймет, что нет смысла вешаться на типа, которому было столько же лет, сколько и ее родному отцу. И вот тогда-то и пробьет его час. Или нет? Из этого могло бы что-то получиться. Когда-нибудь. Почему бы и нет? И тогда стало бы легче и с Джой, больше никаких тайных чувств и желаний, они могли бы быть только друзьями, и все было бы хорошо.
Его мать пришла около двенадцати. Он слышал, как она вошла в прихожую, прошла на кухню, в ванную. У нее было подозрительно хорошее настроение, она даже тихонько напевала себе под нос. Совсем не похоже на то, что все это время она корпела над каким-то пыльным отчетом.
Он не мог больше оставаться в кровати. Когда он вышел в коридор, в гостиной заиграла стереоустановка. Какая-то нежная мелодия семидесятых годов. Дверь оказалась полуоткрытой. Его мать с бокалом красного вина в одной руке сидела на диване, положив ноги на подлокотники кресла. В другой руке она держала что-то, висевшее на цепочке. Приглядевшись, он понял, что это было ее обручальное кольцо.
Как раз в тот момент, когда он уже собирался отступить на шаг назад, она повернула голову и увидела его. Кольцо выскользнуло из ее руки и повисло на груди.
— О, боже, — сказала она после нескольких секунд испуга, — в первый момент я подумала… Ты становишься все больше похожим на него. У меня сердце разрывается, когда я смотрю на тебя. Иди сюда, посиди со мной минутку. Глоток вина?
И хотя с его шестнадцатого дня рождения ему официально разрешалось пить алкоголь, она еще никогда не предлагала ему вина или чего-то еще в этом роде. Он покачал головой и присел на диван рядом с ней.
— Эта музыка, ты ее знаешь? Нет? Брайан Ферри с рок-группой «Рокси Мьюзик». Классный певец. Классная музыка. Вот эту песню ты наверняка знаешь. — Она нажала несколько кнопок на пульте дистанционного управления, зазвучала новая песня. — Oh Yeah. Так называется эта песня.
— Я ее уже слышал.
Что-то смущало его. От нее пахло совсем не так, как должно было бы пахнуть после долгого рабочего дня. Он повернул к ней голову и с шумом втянул воздух.
— Я пришла не прямо с работы, — тотчас сказала она. — Я зашла в бар пропустить стаканчик. Это была спонтанная акция, позвонил старый знакомый, коллега по прежней работе, мы посидели, поболтали о старых добрых временах.
Возможно, это было правдой, а может быть, и нет. У него не было желания ссориться с ней из-за этого, поэтому он лишь сказал:
— Все в порядке, мама.
Она зажала обручальное кольцо между пальцами.
— Вот видишь, Саша, я не сняла его. Просто ношу иначе. Потому что сейчас все изменилось. Ты это понимаешь?
— Понятия не имею. Может быть.
— Я не собиралась вводить тебя в заблуждение. Или обманывать тебя. Просто я не хочу… ранить твою душу. Тебе и без того тяжело.
Ее забота была искренней, он чувствовал это.
— Я справлюсь, мама. Не беспокойся. Кроме того, у меня есть доктор Андрош.
— Это правда.
Она обняла его за плечи. Он задался вопросом, была ли она опечалена или счастлива или и то и другое вместе. После того как они некоторое время сидели, не проронив ни слова, она сказала:
— Можно задать тебе один вопрос?
— Конечно.
— Ты не обязан мне отвечать, если это тебе неприятно.
— Спрашивай же.
— Я ошибаюсь или ты немного влюблен в Джой?
Он опустил голову и уставился на свои колени.
— Между нами ничего нет.
— Я спросила не об этом. Но хорошо, я не хочу поставить тебя в неловкое положение. Уже давно пора лечь спать.
Она убрала руку, и он встал. Ему не понравилось, что она догадалась о его чувствах к Джой. По-видимому, она действительно была хорошим полицейским. Или это он плохо скрывал свои чувства?
Я жду. Время от времени я поглядываю вниз на девушку и симпатичного парня с темными кудрями, которые сидят на траве под раскидистыми ветвями липы и, по-видимому, делают уроки. И хотя я здесь из-за нее, я не могу удержаться от того, чтобы постоянно не смотреть на него. Иногда он прикасается к ней, но она вяло реагирует на это. Долго он это не выдержит. Он в нее влюблен, а она в него нет. Он нравится ей только как товарищ. Я точно знаю, какие чувства обуревают его. И ее. Она подает ему надежду, потому что не хочет быть одна. Когда она остается одна, в ее душе разверзается бездна. Но не бойся, ты недолго будешь одна. А ты, милый юноша, найдешь кого-нибудь, кто будет достоин твоей любви.
Он разочарованно укладывает свои вещи в рюкзак и встает. Он собирается уже уходить, тогда она вскакивает, обвивает его своими руками за шею и целует. Не в губы, а в щеку. После этого она сразу же отпускает его и снова садится на траву. Она лишь поддерживает огонь его любви, чтобы тот окончательно не угас. Не более того. Юноша берет свой велосипед, прислоненный к стволу липы, садится на него и уезжает.
Теперь она одна. Я выжидаю еще немного, наслаждаюсь моментом. Сейчас произойдет самая важная встреча в твоей жизни. Сейчас перед тобой предстанет твой ангел смерти. Тебя отделяют от него всего лишь несколько секунд.
Я снимаю свои кеды, поднимаюсь со скамьи и ступаю на зелень газона. Трава щекочет подошвы моих ног. Она приятна на ощупь. Живая. Я останавливаюсь в тени липы перед девушкой. Она отрывает свой взгляд от учебника математики и поднимает глаза на меня.
— Что-нибудь надо? — спрашивает она.
— Я наблюдал за тобой, — говорю я и, не отрываясь, смотрю на ее маленький, слишком яркий рот. — Извини, если покажусь прямолинейным, но ты мне нравишься. Можно присесть рядом с тобой?
Застенчивые девушки любят наглых парней.
Она смотрит на меня, мгновенно оценивает.
— Конечно. Это свободная страна, и каждый может садиться туда, куда захочет.
Она старается выглядеть уверенней, чем есть на самом деле. По-видимому, она хочет понравиться мне. И я ей явно нравлюсь.
Я опускаюсь рядом с ней на траву. Заглядываю в ее учебник математики, смотрю на кривые в системах координат.
— Синус и косинус, — говорю я.
— Да, к сожалению. Ты случайно не разбираешься в этом?
— Это же совсем не трудно. Дай-ка посмотрю.
Нет, я силен не только в химии, но и в математике. Ха-ха. Я наклоняюсь вперед, якобы только для того, чтобы заглянуть в ее тетрадь. На самом деле я хочу сблизиться с ней. А она должна стать ближе мне. Чтобы это смогло перекинуться на нее. То, что лишит ее воли.
— Это был твой друг? Я имею в виду типа с велосипедом?
— Ах, тот. Нет. Не совсем. Просто хороший приятель. Почему ты спрашиваешь?
— Просто так. Кстати, меня зовут Тристан.
— А меня Натали.
Я знаю, Натали, я знаю.
Я знаю все.
9
Крики и вопли долетали даже до стоянки велосипедов. Саша задался вопросом, какого же беднягу снова донимали его одноклассники сегодня. Он защелкнул замок на цепи, которой его велосипед был прикован к стойке, и поплелся в сторону школьного двора, откуда доносился шум. Когда он завернул за угол, то сразу остановился. Это было настоящее скопление народа. Там явно в самом разгаре была драка, но кого с кем, через головы зрителей рассмотреть оказалось невозможно.
— Сучка безмозглая!
Он насторожился. Голос был похож на голос Натали. Этого не может быть, подумал он, однако подошел ближе. На миг перед его взором мелькнула грива черных волос. Это был цвет волос Натали. Выставив вперед локоть, он протиснулся сквозь толпу зевак вперед. Это действительно оказалась Натали. Сжав кулаки, она дубасила рыжую девушку, которая распространяла сплетни на школьном дворе день спустя после самоубийства Алины. Саша испугался, когда увидел лицо Натали, искаженное ненавистью. Если никто не вмешается, подумал он, она же убьет рыжую.
