Огонь рос слишком быстро.

Ещё мгновение назад у сарая только тлела тонкая оранжевая полоска, похожая на злой светлячок под досками, а теперь пламя уже хваталось за сухую солому, лизало старые ящики и бросало на стену школы неровные, мечущиеся отблески. В темноте оно казалось живым существом, которое долго ждало своего часа и наконец получило возможность наброситься на всё сразу: на сарай, на двор, на старую ограду, на только что найденную хрупкую безопасность.

Эйра на секунду увидела тёмную фигуру у леса. Кто-то бежал быстро, пригнувшись, не оглядываясь, будто знал дорогу даже в темноте. Сердце рванулось за ним — догнать, схватить, сорвать капюшон, узнать лицо. Но за её спиной закричал Лис, и этот крик сразу вернул всё на место.

Не преступник был главным.

Дети.

Школа.

Огонь.

— Тайр! — Эйра развернулась к крыльцу. — В дом! Разбуди Миру и Лиса, веди их к колодцу, но не к сараю! Быстро!

Мальчик стоял босиком на холодных досках, белый от ужаса, и смотрел на пламя так, будто перед ним снова раскрылась та самая кладовая, только теперь её стенами становился весь двор. В его руке был молоток, маленький и бесполезный против огня.

— Тайр! — повторила Эйра уже жёстче. — Ты мне нужен. Не стой. Дети — к колодцу. Вёдра — сюда. Мира пусть держит Лиса подальше от ограды.

Это сработало. Взгляд мальчика сфокусировался. Он кивнул, резко, почти по-взрослому, и бросился обратно в дом. Эйра подхватила стоявшее у крыльца ведро и побежала к колодцу. Подол платья цеплялся за траву, ночной воздух резал горло, но она не позволяла себе думать о страхе. Стоило дать ему имя — и руки ослабнут.

Ворот колодца скрипнул, когда она дёрнула цепь. Ведро ударилось о воду далеко внизу. Пока оно поднималось, Эйра оглянулась на сарай. Пламя уже добралось до крыши, и сухие доски потрескивали с таким звуком, будто кто-то ломал кости старого здания. Искры взлетали вверх и падали на землю возле ограды. Если ветер повернёт к школе, огонь легко перекинется на крыльцо, на сухие ставни, на балки под крышей.

А в доме — дети.

Тайр выскочил первым, волоча за собой второе ведро. За ним появилась Мира, вцепившись в руку Лиса. Младший плакал, но уже не кричал, только захлёбывался испуганным дыханием. Мира сама была бледной до прозрачности, однако держала его крепко, почти отчаянно.

— К колодцу! — крикнула Эйра. — Лис, смотри на меня. Ты будешь стоять рядом с Мирой и передавать маленькое ведро. Тайр, воду к сараю, но не подходи к стене. Если крыша начнёт падать — сразу назад.

— Я могу ближе! — выкрикнул он.

— Ты можешь слушать меня, если хочешь помочь!

Он сжал губы, но спорить не стал.

Первое ведро воды ударило в горящую солому с шипением. На миг поднялся густой пар, неприятный, едкий, и Эйра закашлялась, прикрывая лицо рукавом. Пламя отступило совсем немного, потом снова вырвалось вверх, словно насмехаясь над их усилиями.

Мира стояла у колодца, дрожа, но не убегала. Её пальцы светились слабым серебром, и Эйра заметила это даже сквозь пляшущие отблески огня. Девочка смотрела на сарай широко раскрытыми глазами, и в этих глазах уже начиналась паника, та самая, которая ночью пробудила знак.

— Мира, — позвала Эйра, подбегая за новым ведром. — Мне нужна ты, а не твой страх. Слышишь? Ты держишь Лиса. Это самая важная работа.

— Я боюсь, — прошептала девочка.

— Я тоже. Поэтому будем бояться и носить воду.

Мира всхлипнула, но кивнула. Лис, услышав это, вдруг обеими руками схватил маленькое ведро, которое валялось у колодца, и протянул Тайру.

— Я могу подавать.

— Можешь, — бросил Тайр и схватил ведро так бережно, будто младший передавал ему не воду, а собственную храбрость.

Они работали, сбиваясь, кашляя, обжигаясь жаром на расстоянии. Эйра бегала между колодцем и сараем, пока дыхание не стало рваным, а руки не начали дрожать от тяжести. Тайр таскал воду с упрямством, которое пугало: он был готов упасть, но не остановиться. Мира держала Лиса за плечи и считала вслух, чтобы он не сорвался в истерику. Раз, два, три — ведро. Раз, два, три — назад. Простые слова удерживали их лучше любых обещаний.

Но огонь не сдавался.

Он забрал крышу сарая почти полностью. Внутри трещали доски, горели ящики, вспыхивала сухая щепа, которую Лис весь день собирал так старательно. Эйра вдруг с болезненной ясностью вспомнила его сияющее лицо, когда он складывал эти щепки у стены: для печи, для тепла, для школы. А теперь кто-то превратил детскую работу в пламя.

Злость придала ей сил.

— Воду на землю у стены! — крикнула она Тайру. — Не в огонь, а перед ним! Сделаем полосу, чтобы не пошло к школе.

Тайр понял сразу. Он опрокинул ведро у дорожки между сараем и крыльцом. Эйра сделала то же самое. Земля темнела, размокала, превращалась в грязь. Ещё ведро. Ещё. Если нельзя спасти сарай, нужно было спасти дом.

Ветер дёрнулся.

Пламя резко наклонилось в сторону школы. Искры поднялись целым роем и понеслись к крыльцу.

Лис закричал.

Мира вдруг вырвалась из оцепенения. Она шагнула вперёд, подняла обе руки, и серебристый свет вспыхнул вокруг неё так резко, что двор на миг стал почти дневным. Эйра успела только обернуться.

— Мира, нет!

Но девочка уже не слышала. Или слышала не только её.

Серебро сорвалось с её пальцев тонкими нитями и развернулось перед крыльцом, как полупрозрачная сеть. Искры ударились в эту сеть и погасли, одна за другой, осыпаясь на мокрую землю тёмным пеплом. Мира пошатнулась. Лис бросился к ней, но Тайр оказался быстрее, подхватил девочку за плечи и удержал.

— Я смогла? — спросила Мира так тихо, что Эйра едва услышала за треском огня.

— Смогла, — ответила она, подбегая к ним. — Умница моя. Теперь назад. Сразу назад.

— Я не сломала ничего?

Эйра на миг сжала её лицо ладонями, не думая о саже, пыли и собственных дрожащих пальцах.

— Ты защитила.

Эти два слова словно вошли в девочку глубже любых объяснений. Мира смотрела на неё, и в глазах у неё впервые за всё время страх смешался с чем-то другим. С неверием. С надеждой. С робким, почти опасным пониманием: сила не всегда означает беду.

Сарай застонал. Одна из боковых балок рухнула внутрь, подняв облако искр. Тайр заслонил Миру собой, Эйра оттолкнула детей ближе к крыльцу и снова схватила ведро. Теперь оставалось только держать мокрую полосу и молиться, чтобы огонь выгорел в себе, не успев добраться до школы.

И тут из леса донёсся топот копыт.

Сначала один конь, потом несколько. Быстрые, тяжёлые удары по дороге, слишком уверенные, чтобы принадлежать случайным путникам. Через мгновение у ворот показались всадники. Перед ними — Ровен.

Он не стал ждать, пока ему откроют. Спрыгнул с коня у самой ограды, одним движением перемахнул через низкое место в каменной стене и оказался во дворе. За ним — двое стражников, Вар-плотник и ещё несколько мужчин с вёдрами и мокрыми плащами.

Ровен увидел огонь, детей, Эйру с сажей на лице и мокрым подолом, и что-то в его взгляде изменилось так резко, что она не успела защититься внутренне.

В этом взгляде не было вчерашнего холодного решения.

Была тревога.

Настоящая, тяжёлая, злая тревога.

— Дети в дом! — приказал он.

Тайр тут же напрягся, но Эйра перехватила раньше, чем мальчик успел ответить.

— Нет. В дом нельзя, пока искры летят к крыше. Мира и Лис — к колодцу, за каменную стенку. Тайр остаётся со мной, но не подходит к огню.

Ровен резко посмотрел на неё. В его лице мелькнуло раздражение от того, что его приказ изменили, но он оценил двор одним быстрым взглядом и не стал спорить.

— Выполнять, — сказал он уже своим людям. — Мокрые плащи на крыльцо. Двое — к крыше. Остальные держат полосу.

Двор сразу наполнился движением. Мужчины с вёдрами пошли цепью от колодца. Вар, ругаясь себе под нос, побежал к крыльцу и начал забрасывать ступени мокрыми плащами. Один стражник полез на низкий навес, чтобы сбить искры с края крыши. Ровен сам подхватил ведро и пошёл к сараю так близко, что жар тронул его лицо оранжевым светом.