На новых воротах было вырезано:

«Здесь не бывает отречённых».

Эйра провела пальцами по буквам, и глаза защипало.

Ровен встал рядом.

— Теперь можно? — спросил он тихо.

Она посмотрела на него. На мужчину, который когда-то не выбрал её. На альфу, который признал вину перед всей стаей. На человека, который не забрал её обратно, а пришёл в её дом и научился ждать у порога, пока его впустят.

Эйра протянула ему руку.

— Теперь можно идти рядом.

Ровен накрыл её пальцы своими бережно, как обещание, которое не должно стать цепью.

Когда над школой поднялся серебряный знак, никто уже не испугался. Волчица над волчатами сияла над новыми воротами, над детьми, над двором, над стаей, которая училась жить без скрытых списков и запертых дверей.

Лис дёрнул Эйру за платье.

— Госпожа Эйра?

— Да?

— Теперь школа точно наша?

Она посмотрела на ворота, на детей, на Ровена, на Брану с влажными глазами, на Тайра, который стоял с именем отца и будущим в руках, на Миру, светящуюся тихой уверенностью, на всех тех, кто когда-то пришёл сюда лишним, а теперь стал частью дома.

— Точно, — сказала Эйра. — Теперь её больше никто не закроет.

Колокольчик на башенке зазвонил чисто и громко, собирая под открытым небом смех, голоса и новую жизнь.

И школа ответила им теплом.