- Мальчики спят в одной комнате? - процедила она, уставившись на Ромку.

- Они не спят! Это мой гость! - меня уже откровенно трясло.

- У вас тут пыль на полках. А ребенок с явной травмой ноги, которую вы скрываете от медиков. - продолжала бубнить Борисова, игнорируя мои слова. - Антисанитария налицо. Непорядочек!

- Пыль? - обозлилась я. - А то, что вы в грязных сапогах по моему ковру топчетесь, значит, нормально?

- Филькина грамота, - вдруг резюмировала Кащеева, пренебрежительно возвращая мне бумаги. - Оформлено с грубейшими нарушениями. Нет визы районного управления опеки. Подпись директора интерната без утверждения комиссии не имеет юридической силы для передачи ребенка постороннему лицу.

- Это временный патронаж! - отчаянно защищалась я, вспоминая юридические термины, которыми оперировал Гаранин. - Она имела право...

- Вы нас законам учить будете, учительница? - усмехнулась инспекторша. - Бумага недействительна. Факт незаконного удержания налицо. Собирайте вещи. Одевайте мальчика, мы изымаем его до выяснения всех обстоятельств.

Феликс сзади издал какой-то жуткий сдавленный всхлип и отчаянно замотал головой. Ромка сжал кулаки.

- Вы его никуда не заберете! - я встала перед инспекторшами и уперла руки в бока. - Только с полицией!

- Как пожелаете, - Борисова пожала плечами, доставая из кармана мобильный телефон. - Вызов наряда ПДН зафиксирует ваше сопротивление органам власти. Схлопочете уголовку. Сейчас же наберу дежурную часть...

В комнате началась форменная паника. Феликс заметался по дивану, пытаясь встать на больную ногу, чтобы сбежать в окно, а Ромка орал, что сейчас позвонит отцу, но телефон, как назло, остался в куртке в прихожей. И моя напуганная Сашка, тожеподдавшись кошмарной атмосфере, начала плакать, уткнувшись мне в бедро.

Я с ужасом осознала, что моих слов и бумажек здесь катастрофически недостаточно. Эти тетки из системы перемелют меня и не подавятся. Нам нужна по-настоящему тяжелая артиллерия!

Сделав вид, что успокаиваю дочку, я быстро присела на корточки и вытащила из кармана джинсов свой телефон. Экран расплывался перед глазами. Я открыла чат с Гараниным, куда мы до этого скидывали только официальные документы по классу, и лихорадочно отправила короткое сообщение:

«Опека у меня. Хотят забрать Феликса по анонимке. Ментов вызывают. Помогите»

Две серые галочки, свидетельствующие о том, что сообщение доставлено, расплывались перед глазами на мерцающем экране, и в эту секунду я меньше всего думала о Гаранине, как о директоре школы. Мне нужен былон . Мужчина, который в лаборантской закрыл меня собой от всего мира. Тот, чью силу я всегда чувствовала в каждом движении.

Теперь остается только ждать и надеяться, потому что если он не придет мне на помощь... то, возможно, это меня сломает.

Я спрятала телефон обратно и выпрямилась. Адреналин ударил в голову, стирая все остатки вежливости.

- Значит так, дамочки, - спокойно проговорила я. - Вызывайте кого хотите. Хоть ОМОН, хоть спецназ. Но из этой квартиры вы заберете этого ребенка только через мой труп. Ясно вам?

- Вы в своем уме? - Кащеева смерила меня недоверчивым взглядом. - Вы себе статью с пола поднимаете. Наряд сейчас приедет.

- Пусть едет, - процедила я, скрестив руки на груди. - Мы подождем.

Глава 30. Защитник

Каждая секунда в ожидании наряда полиции тянулась, как резиновая. Я стояла в дверном проеме гостиной, скрестив руки на груди, и с болью чувствовала, как притихли за спиной перепуганные дети.

Две суровые тетки из опеки откровенно наслаждались своей властью.

- Значит так, гражданка Крылова, - инспекторша Кащеева раздраженно щелкнула автоматической ручкой. - Вы точно отказываетесь добровольно выдать незаконно удерживаемого ребёнка?

- Я отказываюсь отдавать ребенка непонятно кому на основании какой-то мифической анонимки, - отрезала я, глядя ей прямо в глаза.

- Мы должностные лица при исполнении! - возмутилась грузная Борисова, потрясая своей кожаной папкой.

- Докажите, - я вздернула подбородок, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Мне нужно было потянуть время во что бы то ни стало. - Предъявите ваши удостоверения в развернутом виде. Я буду переписывать номера и фамилии.

- Мы вам их уже показывали у порога!

- Вы их показали так быстро, что я даже не успела прочитать. Это очень подозрительно. Показывайте еще раз, или я сама сейчас вызову полицию и заявлю, что ко мне в квартиру ломятся мошенники.

Кащеева презрительно фыркнула, но всё же полезла в карман своего бесформенного пиджака и сунула мне под нос красную корочку.

- Читайте по буквам, если с первого раза не доходит. Инспектор отдела опеки...

- Не дергайте рукой, я записываю, - я демонстративно вытащила из кармана телефон, открыла заметки и принялась неторопливо вбивать цифры одним пальцем. Руку слегка потряхивало, так что я трижды промазала по клавиатуре.

- Вы просто тянете время, - Борисова закатила глаза и посмотрела на свои наручные часы. - Наряд ПДН будет здесь с минуты на минуту. Вам же хуже. Оформляем акт о воспрепятствовании законной деятельности органов опеки. Подписывать будете?

- Я ничего подписывать не буду, пока мне не зачитают мои права, - процедила я, убирая телефон.

- Вы американского кино пересмотрели, учительница? - издевательски хмыкнула Кащеева. - Права вам в отделении зачитают. А здесь налицо факт угрозы жизни несовершеннолетнему.

- В чем конкретно выражается угроза? - осведомилась я, чувствуя, как внутри нарастает паника. - У ребенка есть еда, теплая постель и медицинская помощь. Угроза - это отправить его с травмой ноги на улицу или обратно в тот ад, из которого он сбежал!

- Антисанитария и отсутствие законного представителя, - монотонно-заученным тоном парировала Борисова. - Вы ему никто.

- У меня на руках временное соглашение!

- Это филькина грамота, мы уже это обсудили, - Кащеева снова щелкнула ручкой. - Всё, разговор окончен. Пишу отказ от подписи.

Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как внутри всё дрожит от бессильной ярости. Они стояли прямо посреди моей гостиной в грязной обуви, уверенные в своей власти, и мне оставалось только одно - держаться между ними и диваном, на котором замерли дети.

Внезапно в прихожей раздался отчетливый звук открываемой двери, которую я так и не заперла в суматохе, и меня словно током ударило.

Холод из подъезда коснулся затылка, и я замерла, не смея обернуться. Только бы не полиция, пожалуйста, только не сейчас... Но под этим страхом глубоко в груди уже билась сумасшедшая надежда-предчувствие.

И оно оправдалось.

- Что здесь происходит? - властный баритон Гаранина ударил по стенам моей тесной квартирки, заставив обеих инспекторш синхронно вздрогнуть и обернуться.

- А вы еще кто такой? - тут же взвилась Борисова, переключая свою агрессию на вошедшего. - Мужчина, немедленно покиньте помещение! Здесь работают органы опеки!

Гаранин сделал два широких шага, надвигаясь на нее, и она невольно попятилась.

- Я задал вопрос, - негромко произнес он, и от его тона у меня по коже побежали мурашки. - На каком основании вы вломились в эту квартиру?

- Мы не вломились, а прибыли по экстренному сигналу! - Кащеева попыталась выдержать его взгляд, но тоже инстинктивно отступила на полшага. - Выйдите за дверь, гражданин, или вы тоже пойдете по статье за соучастие! Наряд полиции уже в пути!

- Отменяйте наряд, - спокойно бросил Гаранин.

- Вы нам не указывайте! - возмутилась Борисова. - Мы должностные лица...

- А я - член городского Попечительского совета при Департаменте труда и социальной защиты населения города, - перебил ее Гаранин, одним плавным движением доставая из внутреннего кармана пальто солидную кожаную корочку с золотым тиснением и раскрывая ее прямо перед носами оторопевших теток. - Гаранин Евгений Александрович. Фамилия знакома? Или мне лично позвонить вашему начальнику управления, Игорю Викторовичу, и уточнить, с каких пор его подчиненные занимаются беспределом в нерабочее время?