Я взяла чашку обеими руками, глядя на него, и невольно задумалась о том, как сложно поддерживать отношения со свалившимся на голову взрослым ребенком такому холодному холостяку-одиночке, как Гаранин.

- Ты жил здесь совсем один до появления Ромы? - с любопытством спросила его. - Здесь всё такое аккуратное. Похоже, ты очень любишь порядок.

- Не то, чтобы люблю, - он глотнул кофе, глядя на меня поверх ободка. - Скорее это привычка. Утром подъем, крепкий кофе, машина, школа, проблемы, решения, вечер, отчеты, сон. Всё по графику. У меня не было причин допускать в свою жизнь хаос.

- И тут появился Рома, - тихо сказала я.

- И тут появились вы, - поправил он, не отрывая от меня пристального взгляда. - Все четверо. И мой график полетел к чертям собачьим.

- Ты жалеешь? - спросила я и невольно замерла, опасаясь услышать слишком честный ответ.

Гаранин медленно покачал головой.

- Нет. Но я удивлен тем, насколько сильно мне это нравится, - он поставил пустую чашку и приглашающе махнул рукой. - Пойдем, я покажу тебе свой кабинет.

Мы пересекли гостиную и зашли в просторную комнату, обставленную темным дубом и кожей. Гаранин плотно прикрыл за нами дверь, и стоило мне поймать его потемневший взгляд, как всё стало ясно.

Какой к черту осмотр кабинета? Он привел меня сюда с одной-единственной целью - найти предлог, чтобы остаться наедине и наконец-то дать волю рукам. Но что, если дети прямо сейчас решат заглянуть? Сашка ведь вообще не привыкла стучаться!

В голову тут же ударила паника, смешанная со сладком предвкушением.

Сделав вид, что ничего не замечаю, я двинулась вдоль его огромного рабочего стола, намереваясь использовать его как баррикаду.

- Твой кабинет тоже очень аккуратный... - заметила я. - Ты всегда всё держишь под контролем?

Не сводя с меня взгляда, он неторопливо двинулся следом в обход стола, словно хищник, загоняющий добычу.

- Это тоже привычка. Я привык, что если отпущу контроль хоть на секунду, всё рухнет.

Я скользнула дальше, к окну, отчаянно сохраняя дистанцию.

- Даже с Ромой?

Гаранин на секунду остановился и, помедлив, признался:

- Особенно с Ромой. Ты знаешь, каким я его забрал из того проклятого детдома? Он был как злобный зверёныш. Ему нужны были жесткие понятные границы, чтобы он почувствовал себя в безопасности рядом со мной.

- Границы это хорошо, - мягко сказала я. - Но в них должно быть тепло, а не холодно.

Гаранин горько усмехнулся.

- Потому что я сам не умею быть мягким. Защищать и наказывать у меня получается отлично, но просто любить?.. Я даже не знаю, как обнять сына, если он огрызается на протянутую руку.

- Просто обнять, - вздохнула я. - Пока он не поймет, что ты его ни за что не отпустишь. В первую очередь ему нужен не порядок, а любящий отец.

Гаранин окинул меня тяжелым взглядом и снова двинулся вдоль стола ко мне.

- Ты поэтому всё время лезешь на рожон и нарушаешь все мои инструкции? Чтобы показать мне, как надо?

Я инстинктивно попятилась. Спасительный стол уже почти закончился, а дальше были только стена и стеллажи.

- Да не лезу я на рожон, - пробормотала в ответ, бросив тревожный взгляд на дверь. - Я просто поступаю так, как чувствую правильным. И вообще... я чувствую, что нам нужно вернуться к детям. Вдруг они сейчас зайдут?

Гаранину явно надоели эти кошки-мышки, потому что он вдруг направился прямиком к двери и протянул руку. В тишине кабинета раздался отчетливый щелчок закрывшегося замка.

У меня перехватило дыхание.

- Врешь, - хрипло бросил он, оборачиваясь.

В его глазах полыхнула такая откровенная вспышка желания, что мои колени моментально превратились в желе. В несколько стремительных шагов он преодолел разделявшее нас расстояние и властно обхватил за талию, притягивая к себе. Я и пикнуть не успела, как он сжал меня в своих объятиях, жадно сминая ткань моей одежды.

- Женя... тут же дети... - слабо попыталась я запротестовать, упираясь в его грудь, и тут же ощутила ладонями волнующе напряженные литые мышцы под тканью.

- Дверь заперта, - веско оборвал он и по-хозяйски скользнул руками на мои бедра

В следующую секунду Гаранин без видимых усилий оторвал меня от пола и усадил на жесткий край рабочего стола. Ахнув от неожиданности, я почувствовала, как он шагнул вплотную, раздвигая мои колени, и от этого тесного контакта у меня перехватило дыхание.

- Они там игру запустили, так что пять минут нас точно никто не хватится, Лина... - шепнул Гаранин мне в губы, обжигая дыханием. - Ничего страшного не случится, если мы сейчас хотя бы эти пять минут просто вволю нацелуемся. У меня уже крыша едет из-за тебя.

Его близость дурманила, лишая способности связно мыслить, и я судорожно сглотнула, чувствуя, как от его потемневшего взгляда по телу разливается жар.

- Пять минут..? - сбивчиво повторила я, отчаянно пытаясь уцепиться хоть за какие-то остатки здравого смысла, но мои ладони уже сами легли на его широкую грудь.

- Всего пять. И я хочу услышать, как ты зовешь меня по имени, - сказал он и требовательно добавил, обращаясь по слогам, как к маленькой: - Скажи "Женя".

- Женя... - послушно повторила я и заметила, как вспыхнули его глаза, стоило ему услышать такое личное обращение. - Мы же у тебя дома, за стеной дети... это какое-то безумие.

- Безумие - это видеть тебя каждый день в школе, сидеть с тобой за одним столом на планерках и не иметь возможности вот так дотронуться, - отозвался он, притягивая меня за талию к себе ближе, отчего я невольно выгнулась навстречу. - Ты мне всю эту ночь снилась, вымотала до предела.

- Я ничего не делала... - возразила я еле слышно.

- Делаешь. Одним своим присутствием, - с каждым произнесенным словом его губы щекотали мочку уха, погружая меня в какое-то гипнотическое состояние полёта. - Хочу почувствовать твое тело наяву. Понять, что ты реально здесь, в моих руках.

В его объятиях было столько скрытой потребности во мне, что вся моя оставшаяся нерешительность просто испарилась. Невозможно противостоять желанному мужчине, который так откровенно жаждет тебя.

Я мягко зарылась пальцами в его густые волосы на затылке и посмотрела ему в глаза.

- Тогда давай не будем зря тратить эти пять минут, - выдохнула тихо.

И, больше не раздумывая ни секунды, сама притянула его к себе.

Глава 34. Точка кипения

В понедельник Гаранина в школе не было. С самого утра его кабинет стоял запертым, а Вера Михайловна в приемной на все вопросы учителей отвечала своим фирменно-равнодушным тоном: «Директор на выезде по срочным вопросам». Меня то и дело подмывало позвонить ему, чтобы узнать, где он, но из-за вьевшейся в подкорку школьной этики - учитывая что он мой начальник, - это казалось неуместным.

На третьем уроке, когда я пыталась объяснить своим первоклашкам разницу между гласными и согласными, дверь открылась, и внутрь заглянула Вера Михайловна.

- Ангелина Андреевна, спускайтесь вниз, - сказала секретарь, не обращая внимания на любопытно уставившихся на нее детей. - Уроки до конца дня у вас проведет Марианна Григорьевна, она уже идет сюда. За вами приехала машина.

- Машина? - тупо повторила я. - Какая машина? Куда?

- Распоряжение Евгения Александровича, - отрезала она. - Вас ждут.

Ничего не понимая, накинула пальто и спустилась на крыльцо, где у школьных ворот стоял знакомый черный внедорожник Гаранина. Увидев меня, он приоткрыл дверцу с пассажирской стороны и приглашающе кивнул головой.

- Что происходит? - удивленно спросила я, забираясь внутрь.

Он спокойно заблокировал экран телефона, убрал его во внутренний карман пиджака и повернулся ко мне.

- Мы сейчас едем к тебе за Феликсом, а потом в клинику.

- В какую клинику? Зачем?

Гаранин чуть усмехнулся, глядя на мое ошарашенное лицо.

- Затем, что я с восьми утра сидел в кабинете у начальника районного управления опеки. Пили кофе, обсуждали последние инициативы нашего Попечительского совета... и заодно вопиющую некомпетентность его сотрудниц, которые позволяют себе врываться к уважаемым людям по анонимным звонкам.