Слова упали легко и привычно, как мусор в корзину.

«Пропащий вариант ».

Гаранин заметил, как у мальчишки дрогнул уголок рта - он всё слышал. Конечно, слышал. Директриса улыбнулась и тут же снова придвинулась вплотную:

- Зато у нас есть случаи совершенно чудесных историй! Вы же понимаете, Евгений Александрович, мальчик Рома - совсем другое дело. Родной отец, сильные руки, правильное воспитание…

Гаранин перевёл взгляд на угрюмо вернувшегося к нему Ромку. Тот спрятал вещицу "на память" в кулак, сунул руку в карман и смотрел вниз, на свои ботинки. А другой мальчишка стоял прямо, как на линейке, и смотрел на него с тоскливой грустью бездомного щенка, привыкшего к пинкам окружающих.

- Мы готовы подписать всё сегодня, - сказала директриса, - если вы…

- Подписывайте, - прервал ее Гаранин. - Всё, что нужно.

Директриса вспорхнула с места, словно именно этих слов ждала, и уже через десять минут бумаги были собраны в аккуратную папку. Её руки скользили по столу слишком близко к его рукаву, улыбка становилась всё мягче, но Гаранин смотрел только на дату внизу листа и подпись, которую оставлял чётко и быстро.

Во дворе пахло мокрым асфальтом и дымом. Рома сел на заднее сиденье, упрямо глядя в окно. Гаранин захлопнул дверцу и включил зажигание. Двигатель заурчал, но тишина между ним и ребёнком все равно казалась оглушительно тяжелой.

Взгляд скользнул на зеркало, где отражалась мрачная детдомовская арка… и где его замкнуто-враждебный сын сжимал в кулаке что-то так крепко, будто хотел стереть это в пыль. А тот хромой мальчишка с ожогом на лице стоял у ворот и смотрел машине вслед. Не мигая.

Ромка продолжал смотреть в окно с таким мрачным выражением, будто за стеклом видел мир, в котором для него не было, нет и не будет места рядом с отцом. Никогда. И в этой тишине Гаранин невольно подумал:« А вдруг я уже опоздал быть для него отцом? Не похоже, чтобы он хоть немного был рад тому, что я появился в его жизни…»

Гаранин перевёл взгляд на дорогу, почувствовав тяжесть этой мысли и, привычно пряча эмоции за внешним спокойствием, включил зажигание.

Машина вырулила на главную столичную трассу.

Телефон коротко пискнул, вырывая его из раздумий. На экране мигнула новая смс от директрисы:

«Евгений Александрович, как насчёт того, чтобы поужинать сегодня вечером в ресторане и обсудить всё более… подробно?»

Он чуть заметно усмехнулся, вздохнул и одним пальцем ответил коротко:

«Да. После работы.»

Почему бы и нет? Нынешняя любовница в последнее время слишком явно намекала на кольцо, хотя с самого начала у них был договор: никаких обещаний и обязательств. А новая кандидатка только что сама напрашивалась.

Иногда проще попробовать новое, чем объяснять старому, что он не из тех, кто меняет правила ради женщин.

Глава 1. Переезд

Лина

Такси остановилось у серого девятиэтажного дома, и я первой выскочила наружу. Не то чтобы торопилась… скорее как-то нелепо опасалась, что водитель сейчас тронется и увезёт нас вместе с коробками обратно на вокзал.

- Саша, аккуратно, - я подала руку дочке.

Она, как всегда, выскочила с рюкзаком наперевес, будто это не рюкзак, а парашют за спиной. Смешные хвостики подпрыгнули, а глаза загорелись.

- Мам, это правда наш новый дом? - спросила она, указывая на облупленный подъезд с новенькой металлической дверью.

- Ну… временно наш, - поправила я, стараясь говорить уверенно.

Временно…

Это слово, которое вечно преследовало меня последние полтора года. Временная работа, временное жильё, временные решения. Только дочь не временная.

Поднявшись на третий этаж и запыхавшись (конечно, лифт в этом доме был сломан, как и всё хорошее в моей жизни), мы вошли в съёмную двушку. Пахло свежей краской и ещё чем-то резким. Похоже, хозяева только что выветривали аромат чужих жильцов.

Комнаты встретили нас пустотой. Голые стены, пара шкафов, диван, который наверняка видел больше семейных драм, чем московский театр...

Саша распахнула руки и закружилась в пустой комнате.

- Мам, тут можно кататься на роликах! - радостно сообщила она.

- Ну да, и ещё устраивать гонки на табуретках, - не удержалась я от сарказма.

Она рассмеялась, и смех эхом отразился от голых стен. На секунду мне показалось, что чужая квартира вдруг волшебным образом ожила от смеха ребёнка.

Я опустилась на край дивана, вытащила из сумки блокнот и автоматически прикинула бюджет.

Цифры выглядели, как зубы акулы: аренда - один гигантский кусь, еда - второй кусь и одежда - не менее приличный кусь. Зарплата учительницы начальных классов в столице на фоне этих откусываний казалась скорее щепоткой сахара, чем спасательным кругом.

Ничего, протянем. Главное, что у Саши будет новая школа, новые друзья и развитие. А я… потом как-нибудь.

Я постаралась не вспоминать о том, что всё вот такое потом у меня обычно означает никогда.

В памяти вспыхнуло лицо бывшего мужа. И его вечная отговорка: «Ты же понимаешь, это было случайно, она ничего для меня не значит, Лина… ну, зай, ну прости…»

Случайно изменил… тоже мне. Если бы он так случайно постирал мои белые блузки с дешевым красным полотенцем, результат был бы тот же: грязное месиво. Кому как, а терпеть такое я не стала. Испорченным вещам не место в нашей с дочкой жизни. Тем более и папаша из моего блудливого бывшего мужа был так себе.

Я тряхнула головой и выгнала воспоминания из мыслей. Новая жизнь - новая страница. Пусть прошлое останется в прошлом.

- Мам, а завтра я уже в школу пойду? - спросила Саша, повиснув у меня на шее.

- Завтра оформим документы, - я нежно поцеловала её в пушистую макушку и очень постаралась, чтобы мой голос звучал бодро. - А там посмотрим.

Утро в столице началось с того, что я гладила белую блузку, а Саша гоняла по квартире с новым пеналом, проверяя, все ли карандаши на месте. В столице даже карандаши казались важнее, чем в провинции: здесь ими рисуют не просто солнце, а, возможно, будущее.

Мы вышли на улицу и сразу угодили в поток спешащих кто куда людей. Одни спешили на работу в костюмах с папками, другие тянули детей за руки или громко трещали в телефон на ходу. Столица не давала приезжим провинциалкам и шанса замереть, чтобы спокойно подумать. Если не идёшь - тебя снесут.

Саша восторженно тараторила, пока мы приближались к школе.

- Мам, смотри, какая огромная! Прям как замок! - она ткнула пальцем в современное здание со стеклянными вставками.

- Ага, - улыбнулась я, хотя внутри сжалось. Мне школа показалась не замком, а крепостью, которую нужно будет штурмовать каждый день.

Мы подошли к секретарше - строгой женщине с очками на кончике носа. Лоб её блестел от пудры, а губы сжаты в тонкую линию, будто сама жизнь заставила её быть вечным фильтром на пути к начальству.

Она мельком глянула на меня поверх стёкол, как будто измеряла линейкой: достаточно ли я учительского вида, чтобы переступить порог кабинета. Я сразу почувствовала себя девочкой с тетрадкой в руках, которая вот-вот получит замечание за плохой почерк.

- Новая сотрудница? Фамилия? - сухо спросила она, не двигая ни одной лишней мышцей на лице.

- Крылова… Ангелина Андреевна, - выдохнула я.

Женщина кивнула так, словно галочку в журнале поставила, и пробормотала:

- Директор Гаранин Евгений Александрович ждёт вас в кабинете.

Я не ожидала, что простое имя ударит по нервам, как током. Заставила себя держаться ровно, хотя сердце тут же ухнуло в пятки, а горло пересохло.

Холодный. Требовательный. Брутальный.

Вот какие слухи о нём я уже слышала, когда оформляла документы ещё в августе. Говорили: непрошибаемый, строгий, но справедливый, а на женщин даже не смотрит. Тогда я посмеялась. А сейчас не смешно.

Главное - не показывать ему, что мне страшно. Я же взрослая женщина, мать первоклассницы, а не девчонка-практикантка с косичками. Я умею и улыбаться уверенно, и разговаривать ровным голосом, и держать осанку. Просто почему-то именно сейчас всё это умение превратилось в труху.