— Атланты, Сжулия. Мы наконец увидели настоящих Атлантов.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Столько раз мы с Хроком и Жолей играли в разведчиков, представляя себе встречу с легендарными созданиями, но никогда не думали, что эта встреча обернётся такой трагедией.

— Они совсем не такие, как в сказках, — продолжал отец, его голос был слаб, но полон благоговейного ужаса. — Огромные, Сжулия. Больше, чем ты можешь вообразить. Мы пришли в это место, надеясь найти способ поговорить с ними, попросить о помощи, о защите от солдат Процветания… Мы думали, раз они создали наш мир, то смогут понять нашу беду.

Он закашлялся, и я поддержала его голову лапками.

— Но они не слушали. Они даже не заметили нас. Один из них просто… шёл. Шёл, как гора, что решила прогуляться, и его нога… — отец содрогнулся, — его нога просто опустилась на тех, кто был впереди меня. Он даже не остановился. Даже не посмотрел вниз.

— А ты, папа? Как ты выжил?

— Я упал, притворился мёртвым. Наверное, поэтому меня и не заметили. Но потом… потом что-то ударило меня — то ли осколок, то ли что-то ещё, я не разглядел, — и я потерял сознание. Очнулся уже здесь, с вами.

Отец замолчал, вглядываясь куда-то вдаль остекленевшими от боли глазами.

— Они где-то здесь, — прошептал он вдруг. — Я слышал их шаги перед тем, как потерял сознание. Они были совсем рядом.

И в этот самый момент земля под нами вздрогнула.

Далёкий гул, неумолимо приближающийся. ТУМ. ТУМ. ТУМ. Каждый удар отдавался в моих лапках, поднимаясь через панцирь прямо к сердцу.

— Прячьтесь! — закричал отец, пытаясь подняться, несмотря на боль, но было поздно.

Мы с Хроком замерли посреди открытого пространства, и я увидела ИХ.

Два исполина возвышались над горизонтом трещин и разломов пола — настолько огромные, что казались не живыми существами, а движущимися частями самого мира. Их кожа была гладкой и почти безволосой, если не считать густых зарослей на макушках, а глаза — огромные, тёмные, непостижимые — двигались, оглядывая пространство вокруг с медлительностью, от которой становилось только страшнее.

Один из них держал в исполинской конечности что-то блестящее, издающее странный треск. Второй же — тот, что был ближе к нам — вдруг остановился, и его взгляд, казалось, упал прямо на нас.

— Не двигайтесь, — прошептал отец, но его слова потонули в моём ужасе.

Атлант наклонился. Тень от его тела закрыла собой весь свет, льющийся сверху, и мир вокруг нас погрузился во тьму.

— Сжулия, беги! — закричал отец из последних сил, но ноги мои будто вросли в пол.

Огромная рука начала опускаться — медленно, неотвратимо, как приговор судьбы. Я видела каждую морщинку на этой руке, каждую линию, похожую на исполинские каньоны нашей пустыни.

И тогда что-то во мне — что-то древнее, что-то, чего я никогда прежде не чувствовала, — заставило меня выпрямиться во весь рост. Я выставила четыре лапы вперёд, будто пытаясь удержать гору голыми руками, и слова полились из меня сами собой, будто их вложил в меня кто-то другой, более мудрый и древний, чем я сама:

— О великий Атлант, создатель наших полок и наших пустынь, властелин над жизнью и смертью малых существ! Не дай смерти коснуться тех, кто чтит твоё величие и признаёт твою власть! Пощади нас, ибо мы лишь пыль у твоих ног, но пыль, что верует в твою милость и мудрость!

Рука замерла.

Замерла в считанных миллиметрах от моего панциря.

Я слышала, как громко колотится моё сердце, как задерживает дыхание Хрок позади меня, как стонет отец, беспомощно наблюдая за происходящим. Секунда тянулась целую вечность.

А потом рука медленно, будто в раздумье, отодвинулась.

Атлант выпрямился во весь свой исполинский рост, издал звук — низкий, раскатистый, похожий на далёкий гром, — обращённый к своему товарищу, и, развернувшись, зашагал прочь, туда, где стоял второй Атлант.

Я упала на колени, дрожа всем телом, не в силах поверить в то, что только что произошло. Отец, превозмогая боль, подполз ко мне и обнял меня усиками, слёзы текли по его щекам.

— Сжулия… — прошептал он, и голос его дрожал не только от боли, но и от чего-то ещё — благоговения, почти священного трепета. — Ты остановила Атланта. Своими словами. Своей силой.

— Папа, я просто… я не знаю, откуда взялись эти слова…

— Нет, дочка, — он покачал головой, и в его глазах, полных слёз, светилась убеждённость.

— Это знак свыше. Ты благословенна. Ты избрана. Ты — Мессия. Мессия Пути Атлантов.

Слово «Мессия» повисло в воздухе, слишком тяжёлое, слишком огромное для такой маленькой таракашки, как я. Я хотела возразить, сказать, что это просто случайность, просто испуг, вырвавшийся словами молитвы, которую бабушка когда-то пела мне перед сном. Но прежде, чем я успела произнести хоть слово, случилось то, отчего у меня перехватило дыхание.

Два Атланта, стоявшие теперь бок о бок вдалеке, начали меняться.

Их исполинские тела будто складывались внутрь себя, кожа темнела и покрывалась блестящим панцирем, конечности множились, перестраивались, подгибались под изменяющееся тело. Свет вокруг них на миг замерцал, будто сама реальность содрогнулась, приспосабливаясь к невозможному превращению.

Через несколько мгновений на месте исполинов стояли два таракана — обычных размеров, таких же, как мы с Хроком, только с суровыми, незнакомыми чертами и странным блеском в глазах, будто в них всё ещё отражалась память о том величии, которым они только что обладали.

Они переглянулись, коротко кивнули друг другу, обменялись какими-то отрывистыми словами на незнакомом наречии, и быстрым, целеустремлённым шагом устремились прочь — в сторону, откуда, как я теперь понимала с ужасающей ясностью, стоял город тараканов рядом с великим монументом посреди нашего мира.

— Они… они были такими же, как мы? — прошептал Хрок, всё ещё не веря собственным глазам. — Атланты — тараканы?

— Нет, — тихо ответил отец, глядя вслед удаляющимся фигурам потухшими от боли, но горящими новообретённой верой глазами. — Они Атланты. Просто… надели другую кожу. Чтобы пройти между мирами незамеченными. Чтобы принести весть.

— Весть о чём? — спросила я, и холод внутри меня стал ещё сильнее.

Отец не ответил. Он лишь смотрел вдаль, туда, где скрылись две маленькие фигурки, и в глазах его читалась тревога, смешанная с благоговением.

Путь домой был долгим и тяжёлым. Отец, всё ещё слабый от ран, опирался на нас с Хроком по очереди, и мы медленно, шаг за шагом, преодолевали расстояние, отделявшее нас от Схалана. По дороге мы почти не разговаривали — каждый был погружён в свои мысли, пытаясь осмыслить произошедшее.

Я снова и снова прокручивала в голове момент, когда огромная рука Атланта замерла над нами. Что это было? Случайность? Милость? Или действительно нечто большее, как утверждал отец?

Когда мы наконец добрались до поселения, спустя ещё почти день пути, нас встретила странная, напряжённая тишина. Люди — вернее, тараканы — собирались небольшими группами, шептались, бросали на нас настороженные взгляды.

— Что случилось? — спросила я у первого встречного соседа, старого таракана по имени Кроп, который всегда был добр ко мне в детстве.

— Они уже здесь были, — прошептал он, и в его голосе звучал страх… — Солдаты Процветания. Явились из ниоткуда прошлой ночью большим отрядом и перебили половину деревни. Якобы предотвращали распространение болезней.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— А моя мама в порядке?

Кроп не смог найти слов и только опустив голову сказал:

— Мне очень жаль…

Отец, услышав слова Кропа, замер, и лицо его исказилось странной смесью тревоги и решимости.

— Мы должны рассказать им правду, — прошептал он. — Правду о том, что мы видели.

— Но моя мама… Твоя жена…

— Она желала, чтобы ты оставалась сильной Сжулия…

Следующие несколько дней прошли в лихорадочном напряжении. Наша весть о новой вере — Пути Атлантов — распространялась по поселению со скоростью степного пожара. Тараканы собирались группами, слушали мои проповеди и историю про тех двух Атлантов, превратившихся в тараканов (которых теперь называли не иначе как Вестники), и с каждым днём число последователей росло.