— Давай тот же третий, — сказал я. — Пока что.

— «Пока что» — самое дорогое слово в юриспруденции в перспективе. — Он вздохнул и стал печатать. — Название? Хорошо подумай, а то я вывеску закажу.

Я протянул ему записанное на листке название «Шътопоръовъ и Нагълъомордъ».

Он посмотрел на меня как на долбаёба и записал, оставив только два «Ъ».

— Что за Нагломорд?

— Партнёр.

— А, мне рассказывал твой поручитель про это. Он же кот?

— Он в курсе.

Ашот вздохнул.

— Печать делаем?

— Делай.

— С котом или с твёрдыми знаками? Я пока не определился какой твой фетиш любимый.

— Давай с кошачьим глазом.

На том и порешили. Я свалил со всеми документами оставив приличную до неприличия сумму Ашоту.

Само помещение я нашёл к вечеру.

Не в ТЦ «Успешный успех» — цоколь там стоил два миллиона шестьсот тысяч в год, и после моего тогдашнего ночного визита в определённые торговые центры мне вообще не хотелось никакой связи с старыми блестящими зданиями.

Я нашёл бизнес-центр «Дырявая копилка».

Это был центр девяносто восьмого года постройки, двухэтажный, с фасадом цвета детской неожиданности и вывеской, где горело две буквы из шести. Из живых арендаторов там оставались: продавец обуви «Новый путь», ремонт обуви «Попробуй ещё раз», скупка обуви «Старость не в радость», ломбард раритетной обуви «История и падение» и ателье «У Тамары», а так же магазин с крайне подозрительным ассортиментом под названием «Всё для дома и Толька» и заброшенный фуд-корт с бургерами на вывеске которого отвалились буквы по середине оставляя гордое «Вкус- —очка».

Второй этаж, правое крыло — двести двадцать квадратов, бывший магазин детских товаров. Розовые стены, потолок в лягушках. Витрина на всю стену.

Тридцать четыре тысячи в месяц. С коммуналкой.

— А почему так дёшево? — спросил я управляющего, дядю Лёшу, который вёл меня по пустому коридору, гремя связкой ключей размером с кадило.

— Потому что тут никто не задерживается, — честно сказал дядя Лёша.

— Почему?

— А ты не видишь?

Я включил зрение на полную.

И увидел.

Под бизнес-центром «Дырявая копилка» проходила старая магистраль. Та самая, тускло-синяя. И прямо под правым крылом второго этажа — под моим будущим офисом — в ней был свищ. Древний, зарубцевавшийся, но живой. Из свища тонкой струйкой сочился неочищенный эрг-поток, поднимался сквозь бетон, растекался под полом и создавал во всём помещении ровный, спокойный, невероятно плотный фон. Ох. Я расскажу, что это когда соберусь его чистить.

Для обычного человека это выглядело так: «в магазине почему-то всегда мигают лампы, техника глючит, и покупатели уходят через две минуты с ощущением тревоги».

Для меня это выглядело так: бесплатная подпитка накопителей. Круглосуточно.

Тридцать-сорок эрг в час — это, для понимания, полный заряд моей швабры за смену. Того, за что я платил деньги в стимуляторах и накопителях, тут просто текло из-под пола, как из плохо закрытого крана.

— Дядя Лёша, — сказал я. — Я беру.

Он посмотрел на меня подозрительно.

— Ты в курсе, что тут лампы мигают?

— Я в курсе.

— И что у прежнего арендатора появлялись навязчивые мысли позвонить и выплеснуть свои чувства матери?

— Я это исправлю.

— И тревога?

— Дядя Лёша, — сказал я. — Тревога — это моя рабочая среда. Если мне дадут ещё два мешка с тревогой — я положу их к остальным.

Договор мы подписали на кассе ателье «У Тамары», потому что у Тамары был работающий принтер.

Я вышел на парковку, обернулся и посмотрел на этот облезлый, вымирающий, никому не нужный бизнес-центр с двумя горящими буквами.

И в первый раз за много лет мне было по-настоящему охренительно хорошо.

Пока не зазвонил телефон.

Я достал мобилу из кармана. Звонила Лиза.

Я, выждав парочку секунд ответил на звонок:

— Привет, давно же мы не созванивались…

— Это Арсений? Всё же верно? — ответил неизвестный женский голос, от которого у меня нутро в пятки скатилось.

— А это кто, собственно? И почему вы звоните с этого номера?! — перешёл я на раздраженный крик.

С другой стороны линии женский голос замялся, взяв паузу на раздумье.

— Простите пожалуйста. Это Наталья. Лиза должна была упомянуть меня, когда рассказывала о заказе с тараканами. По словам мамы вы решили её проблему. Вот…

— Понятно. По этому поводу вопросов нет. Но главное — почему ты звонишь с номера Лизы?

— Она попросила меня позвонить вам перед уездом.

— Так. Я нихера не понял. Какой уезд? Почему она сама не позвонила? Что вообще происходит? — продолжал я оказывать давление на беспокойную девочку.

— Не так быстро прошу вас! Я пытаюсь собраться с мыслями. Вчера приехал её отец с подчиненными и забрал Лизу. Сказали от телефона избавиться. Времени не было, и она попросила меня позвонить вам.

— А ты уверена, что это был её отец?

— Да. Я видела его раньше. Они не сообщали мне о причинах, но я случайно услышала, что это связано с каким-то делом, где замешан спец корпус. Больше ничего не знаю. Вещи собрали буквально за минут пятнадцать, и уехали…

— Ничего не понимаю. А она что-нибудь просила передать?

— Да. Она выйдет на связь как будет возможность. И ещё…

Она взяла передышку и продолжила.

— Лиза просила вас быть крайне осторожным.

— Я так понимаю это всё что она хотела сказать…

— Да. Ещё раз простите что так тревожу, но я пообещала, что позвоню.

— Нет, не берите в голову. Спасибо и прошу не обижаться.

Звонок прервался, и я пошагал к минивэну.

И всё-таки, что происходит? Явно не стоит накручивать себя, ведь по словам Директора по всем новостям передают о массовых арестах членов спец корпуса. Скорее всего Ефлатов просто перестраховался. Ладно. Я так ни к чему не приду. Нужно сконцентрироваться на гоблинах.

Гоблинское гетто в посёлке «Нижний Кут» находилось в часе езды от МКАДа, если ехать по нормальной дороге. По ненормальной же дороге — а других туда не проложили — все два часа.

Официально поселение называлось «Территория временного размещения малых народов иных рас». Неофициально — «Нижний кут». Ещё не официальней — гетто гоблинов или помойка для малочисленных рас, с которыми просто лень разбираться.

Представьте себе обычную промзону. Теперь представьте, что промзону забросили в 90-е. А теперь представьте, что туда заселили маленьких зелёных дебоширов не склонных к нормальному поведению. Поначалу государство обещало гоблинам, что «Нижний кут» это временное решение на пару лет перед распределением в другие города с последующей ассимиляцией. Но это блять гоблины… И если те же огры, свинорылы и другие чудеса магических свершений успешно слились с общей массой населения, то гоблины это пиздец лютейший. Так что «Нижний кут» — это посёлок, наполненный самыми отъявленными пакостниками и вонючками нашего общества. И туда я еду на заказ.

Пока я наслаждался видами Москвы — включилось радио.

«Добрый вечер, Москва. Это радиопередача «Крик Подмосковья» и с вами её бессменный ведущий Николай Несмешной. Сегодня мы с моим соведущим Борисом Грачевским вновь обсудим последние события в мире и в нашей стране.

Приветствую уважаемые и не очень господа. Конечно же главной темой сегодняшнего диалога будет прогремевшее на всю страну дело спец корпуса. Как иначе.

Да-да. Вы, наверное, уже устали слушать об этом весь день. Но куда деваться. Никто и подумать не мог, что одна из главных специальных служб РФ окажется в центре многочисленных скандалов, связанных с добычей, запрещенной в нашей стране криптовалюты.

Первое заседание по делу спец корпуса, которое будет проведено в ускоренном порядке по настоянию обвинителя МВД РФ намечено на сегодняшний день ориентировочно в час ночи.

Ох и с чем же связано такое ускорение, да и в такое время суток?