Почему‑то именно в этот момент мой волосатый кореш решил забраться на меня, используя свои когти. Эта мразь впилась так сильно и ведь постарался — выпустил заряд энергии прямо в ногу. В порыве ярости, с болью в ноге, ошпаренный кипятком, я, замахиваясь кружкой над головой, выцеливаю кота, готовясь к броску, и…
Поскальзываясь на луже от кофе, падаю всей своей тушей на пол. Приняв горизонтальное положение, я наконец выдохнул.
В голове проносились разного рода образы. Это расслабляет, если думать о хорошем. Но не со мной.
— Начальник, чтоб тебя!
Наверное, только я постоянно кручу у себя в голове эту сцену: «Иди в уборщики, раз такой умный», — сказал тогда этот ушлёпок с ушами, как у бульдога, и запонками в виде маленьких черепов Весёлого Роджера. А потом я подписал заявление.
— Чтоб тебя, — повторил я, истязая напольное покрытие кулаком.
В тот момент как же сильно я хотел ему вмазать. Но не смог…
Я ударил кулаком пол так сильно, что создал тем самым маленькую ударную волну, которая триггернула чайник, стоящий на столе. Минус тринадцать эргов от запаса. Заебись.
Кошак продолжал смотреть на меня и давить довольную рожу. Он любит, когда я злюсь. Иной раз мне кажется, что злость заряжает его энергией получше, чем любой кошачий корм с селеном и таурином.
Я встаю, чтобы выпить наконец кофе. В этот раз я сделал его, оглядываясь на кота краем глаза. Коту же всё это время было похер. Он не делает ничего два раза подряд — вероятно, он уже не испытает интереса к таким мувам. Пью кофе. Он горький, вязкий и пахнет пластиком и бензином — скорее всего, потому что заклинание похерело вкус и только разогрело жидкость. Магия почему‑то вообще фигово дружит со вкусом.
Я слышал, маги первого ранга могут разогреть пельмени так, что они будут как в элитном ресторане — с привкусом лучка и укропа. А я разогреваю с потерей вкуса. И то не всегда… Вот в прошлый вторник я разогревал борщ и каким‑то образом получил химическую бомбу, которой при желании можно прожечь дыру в линолеуме. Хотя позже я узнал, что борщ тот был с подъёбкой: бывшая хозяйка наложила защиту на кастрюлю от посторонних рук. Не знаю, зачем она защищала борщ, но ожог третьей степени я ещё лечу. Зато усвоил правило: не трогать чужие супы.
— Эх, а кофе всё равно неплохой получился.
Кошак тем временем валялся на подоконнике и нагло вылизывал своё очко. В этой конуре мы с ним уже года три. Он появился у меня после того, как я очистил эту квартиру от проклятия «Вечный субботник»: какой‑то маг‑долбоёб, ЗОЖ‑экстремист, сделал так, чтобы каждый предмет в хате требовал уборки. Идея‑то неплохая, но, как и всегда, с оговорками. Он напортачил в пропорциях заклинания и вместо дружеских напоминаний каждую субботу получил истошные вопли предметов нон‑стоп, 24/7. Я до сих пор вспоминаю холодильник с фразами: «Я такая грязная внутри!» — или пылесос: «Я хочу сосать!» Ужас, блин.
Я, кстати, всё вычистил, и источник проблемы в том числе. И в награду на меня спихнули кошака.
«Этот кот выбрал тебя», — произнесла тогда старая карга. Что за бред она несла, я не понимаю. Как он меня выбрал, если меня буквально наняли для этой работы с обозначенной наградой в виде никому на фиг не нужного кошака? Ладно. Кошак, причём, в первую же ночь съебался, и я его не видел неделями — думал, что уже и не увижу. Но нет. Не прошло и месяца, как эта падла обнаружила себя своим существованием утром, выпуская молнию эргов вперемешку с другими не очень приятными выделениями мне в ебальник.
«Всё же мы поладили, да?» — сказал я, мягко поглаживая кота по голове.
В тот раз он даже не разрядил в мою руку запас энергии. Возможно, уже устал. Или пощадил… Нет, всё‑таки брежу… Какой там «пощадил» от него.
Я подошёл ближе к окну, чтобы раздвинуть шторы, и передо мной открылся чудесный и живописный своими красотами мир необычайной гармонии, который снится в любом кошмаре жильца элитных районов. Вот он — Химмаш. Как обычно, встречает меня серым небом с небольшими и недолгими проблесками солнечных лучей, панельными девятиэтажками и магической копотью, смешанной со смогом выхлопных труб автомобилей и заводов. Я, кстати, в отличие от многих, могу наблюдать магическую копоть. И даже если я не хочу её видеть — само получается. Это либо проклятие, либо дар: я не определился.
Моё магическое зрение исключительно по своей природе. Оно острее, чем у многих клинеров, которых я встречал, и не сильно уступает зрению профессиональных снайперов. Особенность в том, что я вижу эргические загрязнения так же чётко, как обычный человек видит жирное пятно на белоснежной рубашке.
Для примера могу сказать так: когда я смотрю в окно, в глаза сразу бросается фиолетовая клякса на крыше соседнего дома. Побочные выделения чьей‑то защиты от сглаза или порчи, но защита слабая — не усилена на погодные условия. В такой концентрации эргов в контакте с водой… Блин, да она просто потекла. Ну на фига объяснять, как это устроено, если это чудо магического гения просто течёт, как краска? Кто вообще это сделал? Покажите мне этого уебана, и я сломаю ему те две культяпки, которые он гордо называет руками.
Вот теперь дождь размывает эту ерунду в слабый кисловатый раствор с запахом тухлятины. Уж поверьте мне: внутри хаты с такой протечкой запах поистине убийственный. Да и через месяц‑другой у жильцов начнёт всё гнить, отваливаться краска… Тогда они обратятся за услугами к нам! Клинерам!
А вон там у мусорных баков — зелёные подтёки. Это, мои дорогие друзья, последствие распада сплавов разных металлов в составе маг‑батареек, которые используют в бытовой технике и других подобных предметах. Они, кстати, требуют специализированной утилизации в соответствии с законодательством о магических отходах. Но какой‑то еблан‑нарцисс посчитал, что он самый умный и особенный у своей матери, и не придумал ничего лучше, как смешать это всё с бытовым мусором и выбросить в общий контейнер. Ещё недельки две — и там будет чудесная плантация пенной белой плесени, которая будет испускать споры, распространяясь на всё вокруг. И очистить данную территорию можно лишь путём полной ликвидации участка и хорошенькой четырёхсотградусной прожаркой вырытого котлована в течение двух последующих суток. Классика человеческого неподконтрольного имбицилизма с лёгким ароматом разрушительных последствий.
О, кстати. А вон вдалеке, за заводскими цехами металлургического завода, виднеется густой бурый, как дерьмо, туман. Это вообще нелегалка. Видимо, бомжи или подобные культурные жители наших ебеней соорудили кустарный цех по разгону эрг‑источников. На улицах их впаривают под видом «эргических допингов» школоте и офисным крысам, а отходы сливают в трубы. И в реакции с говном и другими шлаками получается тот самый душистый бурый туман. Продукт распада эргов и низкопробных заклинаний, смешанных с говнецом. Если вдохнуть такой полной грудью, источник маны внутри организма прочищается, как после клизмы, но весь последующий месяц ты ловишь себе рандомно выпадающую побочку в виде бесконтрольного роста правой ноги или метеоризма с запахом лаванды. Тут уж как повезёт.
В сей миг голову пронзила боль, схожая с ощущением прокалывания иглой или импульсом боли зуба мудрости.
— Что‑то я засмотрелся, — усмехаясь, выдавил я.
Такую плату я плачу за своё магическое зрение. Долго концентрируясь на магических остатках, я усиленно перегружаю нервную систему, что и приводит к таким вспышкам. Маги‑врачи говорят, что у меня гиперчувствительная зрительная кора. Маги‑лекари‑шарлатаны говорят, что это демоны в голове. Я же склонен считать, что это просто ноющая жопа, с которой я научился жить.
Отворачиваясь от окна, держась за голову, ковыляю в ванную. Там, в аптечном шкафчике, лежит пачка «Цитрамона направленной энергии». Пилюли, блокирующие магическое зрение на часа два‑три. Без них я либо сойду с ума за неделю, либо буду вынужден ходить с повязкой на глазах и нихуя не видеть. Постоянная усталость, головокружение, менструация носовых пазух — мои постоянные лучшие друзья. Я уже привык.
