– Алла, гляжу на тебя и восхищаюсь. Твоя многодетная семья просто показательная. Вас нужно обязательно в телевизоре показывать.

– Не нужно меня в эту маленькую коробочку засовывать, мне и тут неплохо живется, – пошутила она. – Тебе тоже материнство к лицу. Вот как похорошела!

– Это потому что я стала слишком много есть, – ответила я ей в ее же манере.

В общем, выходные в родном городе мужа выдались на славу. И никогда бы не подумала еще месяц назад, что захочу снова вернуться сюда. Столько боли причинил мне этот город, столько слез я пролила здесь в борьбе за собственную свободу и счастье, а теперь мне захотелось протянуть этот момент на дольше.

Нужно было возвращаться. Кирилл должен был приступить к своей новой работе. Перевод дело тонкое и он должен был в короткий срок решить все вопросы по вливанию в новый коллектив и подписанию бумаг на наше жилище.

Папе тоже становилось лучше. У него стабильно шло улучшение. Он решил вернуться на работу, а от помощи сиделки мы отказались, но она была прекрасной женщиной знающей свое дело, поэтому ее взяли в распростертые объятия в семью, которая сильнее нуждалась в ее помощи.

Мама помогала мне с Ромкой. У него начались колики и мы с ней по очереди, то делали ему массажик, то клали на животик теплую грелочку или пеленку, то носили его столбиком. Он сытно кушал и хорошо набирал вес, начал хватать предметы и переворачиваться. Я стал немного скучать по временам, когда он просто спал, кушал и ходил в туалет, но очень быстро паника сменилась материнской выдержкой. Я подстроилась под его ритм жизни и материнство снова из катастрофы превратилось в радость.

Елена Петровна съехалась с Валерием Николаевичем и они даже втихаря расписались, а она еще на нас злилась по этому поводу. Они звонили нам по видеосвязи почти каждый вечер и расхваливали Ромку, тот агукал им в ответ и улыбался, а я радовалась, что наконец-то в моей жизни наступила гармония.

Через месяц нам дали ключи от нашей квартиры, но тут тоже все было неоднозначно. С младенцем въезжать в нее было нельзя, поэтому два месяца мы словно спринтеры жили на две квартиры и делали ремонт. Я думала что мы на грани развода, когда матушка мужа пила мою кровушку, ох, как я ошибалась. Ремонт – вот что проверяет семью на прочность. Мы постоянно спорили и с трудом приходили к компромиссам, начиная от выбора обоев, люстр и мебели, заканчивая расстановкой комнат и покупкой посуды.

В какой-то момент стало казаться, что мы никогда не решим вопрос с квартирой, тогда нам на помощь пришли наши друзья: мои и его коллеги по работе. Пусть Кирилл и перевелся, но до этого он тучу лет провел в этой части и его там знала каждая собака. Буквально три вечера и служебная квартира нашей семьи была готова.

Праздновали новоселье мы всей нашей компанией, благо, Ромка сейчас выдерживал больший интервал между кормлениями, поэтому, я смогла немного отдохнуть. да, лимонад, а не что покрепче, да, полезные фрукты и овощи, но, блин, у нас наконец-то появилась своя квартира, где я могу быть хозяйкой. Самой решать куда поставить мебель, что готовить на ужин, как разбрасывать и убирать вещи.

Когда я работала и училась, мне было удобно жить с родителями и я не задумывалась о важности иметь свое гнездышко, но сейчас, когда я стояла на пороге своей квартиры со своим ребенком на руках, чувствуя сильную теплую ладонь мужа на своей талии, я поняла – вот оно настоящее счастье.

24

Мы въехали в нашу служебную квартиру. Кирилл больше не уезжал «решать дела» на месяцы. Он перевел часть задач на удаленку, договорился о гибком графике, и теперь его «я скоро» означало действительно «через час», а не «когда получится».

Теперь мы были полноценными родителями для маленького Романа. Кирилл менял подгузники, качал сына, когда тот никак не хотел засыпать, вставал ночью и приносил мне его на кормление.

Однажды я проснулась среди ночи и увидела, как он сидит в кресле, держит сына на плече и тихо, немного фальшиво напевает русский рок переделанный под колыбельную. Я замерла в дверях, боясь спугнуть этот момент, а он поднял глаза, улыбнулся устало и шепнул:

– Иди спи. Я тут.

И я пошла. Впервые за долгое время легла и действительно уснула, не прислушиваясь, не ожидая, что вот-вот раздастся плач и я обязана сквозь сон и усталость встать и все сделать как нужно.

Постепенно я начала возвращаться к работе используя гибкий формат работы: не перегружала а брала небольшую подработку, потому что считала, что свои деньги всегда должны быть у женщины. Да, у меня были декретные, да, Кирилл неоднократно говорил, что я могу покупать все, что могу. Но, ромка подрос и я не увидела никаких препятствий, чтобы совмещать приятное с полезным.

Елена Петровна приезжала иногда к нам заранее обсудив время визита, мы тоже гостили у нее, правда, теперь мы приезжали не к злой и одинокой старушки, а к счастливой женщине, которая наконец-то приняла ухаживания Валеры, несмотря на возраст решила, наконец-то, что тоже заслуживает женского счастья.

Когда она в первый раз приехала, удивила не только тем, как она похорошела, но и ее вопросом с порога:

– Можно я помогу? Или лучше посижу тихо?

В первый раз я чуть не рассмеялась от неожиданности. Потом поняла: ей тяжело и она старается меняться, но это не так просто как может показаться.

Прошло полгода, мы собрались в нашей квартире всей семьей пригласив моих родителей и свекровь с Валерой, еще наших друзей, которые стали крестными нашего сына. После таинства мы вернулись домой и сели отпраздновать это важное событие. Крестным стал мой коллега по работе с которым я проработала более пяти лет в компании, а крестной стала Алла. Она примчалась на белом минивене со своей маленькой футбольной командой. Дети играли в комнате и смотрели мультики, пока взрослые говорили о жизни.

Выбор крестных был неслучайным. Алла все это время продолжала общаться со мной. От скольких ненужных трат и ошибок материнства она меня предостерегла сложно посчитать. Без ее легкой руки я бы не рискнула на побег, который помог нам всем разобраться в этой непростой истории.

Боря из компании был моим помощником. Когда-то мы сидели с ним в одном отделе, а когда я забеременела, то именно этому бедняге досталась непростая роль терпеть мои беременный закидоны: не только искать клубнику в обеденный перерыв, но и перестраховывать и будить на планерке, когда в первом триместре меня вырубало на некоторое время.

Когда все расселись, на секунду повисла неловкая тишина. Елена Петровна поправила салфетку, посмотрела на сына, который сидел в специальном стульчике и с интересом тыкал пальчиком в тарелку, и тихо сказала:

– Он так похож на Кирилла в этом возрасте. Такой же упрямый взгляд.

Кирилл усмехнулся:

– Только пусть он будет упрямым по хорошим поводам. Например, «я сам надену носок», а не «я не буду есть кашу».

Мы рассмеялись. Мама поставила блюдо с пирогами, подвинула его ближе к Елене Петровне:

– Бери. Сама пекла. С капустой и яйцом. Как ты раньше любила.

Елена Петровна замерла, будто не верила, что это для нее, потом кивнула и взяла один, аккуратно, двумя пальцами, как будто боялась, что ее прогонят.

Разговор шел о мелочах. Сын вдруг хлопнул ладошками по столешнице, уронил ложку и радостно засмеялся. Все одновременно потянулись к нему, но остановились, переглянулись и рассмеялись снова.

– Ладно, – сказал Кирилл, поднимая ложку. – Я сделаю это. Я подниму.

Позже, когда все разошлись, и в квартире стало слишком тихо, потому что в нашей квартире остались только мы и свекровь с Валерой. Я уложила Ромку и вернулась на кухню допивая остывший чай, Елена Петровна вдруг тихо сказала:

– Я долго думала, что сила – это держать все под контролем. Что если я не буду следить, все развалится. А теперь понимаю: сила – в том, чтобы вовремя отпустить. И в том, чтобы попросить о помощи, когда тяжело.

Я посмотрела на нее и вдруг почувствовала, как внутри что‑то встает на место.