Вспоминаю один проект. Работала по двадцать часов, спала по три, но когда в день торжества гости ахнули, когда невеста расплакалась от счастья — я поняла, что это моё. Я создаю праздники. Я дарю людям эмоции.

Тогда у меня была своя команда, свой стиль, своё имя в узких кругах. Клиенты ждали по полгода, платили такие деньги, что я могла позволить себе снять квартиру в центре и не думать о кредитах.

А потом появился Дима.

Он пришёл на один из моих банкетов, привёл каких-то партнёров, весь вечер смотрел на меня. Красивый, уверенный, успешный. Ухаживал красиво: цветы, рестораны, поездки на выходные. Я думала: вот оно, счастье. Умный мужчина, который ценит мою работу, который гордится мной.

После свадьбы всё изменилось.

Сначала незаметно, по мелочам. «Дорогая, может, не брать этот проект? Ты так устаёшь». «Малыш, давай ты возьмёшь отпуск, мы съездим куда-нибудь». «Кристина, твоя работа отнимает слишком много времени. Мы же хотим семью».

А потом разговор, который я помню слово в слово. Мы сидели на кухне, он пил чай, я разбирала почту.

— Кристин, тебе пора рожать.

— Я работаю, — ответила я, не поднимая головы. — У меня контракты на полгода вперёд.

— Брось.

Он сказал это так легко, будто речь шла о ненужной бумажке.

— Что там бросать? Какие-то праздники, капризные клиенты, ночные звонки. Тебе нужна нормальная жизнь. Дети, дом, уют.

— Я люблю свою работу.

— Ты любишь меня. А работа... найдёшь что-то спокойное, на полставки. Или вообще сиди дома. Я достаточно зарабатываю.

Я тогда промолчала. Проглотила. Подумала: ну, может, он прав. Может, действительно пора. Все подруги уже с детьми, мама звонит и спрашивает, когда внуки.

Я бросила. Распустила команду, отказалась от контрактов, похоронила своё дело. За полгода превратилась из женщины, которая организовывала праздники для пятисот человек, в ту, которая ждала мужа с ужином.

Детей не случилось. Дима всё время был занят. Командировки, встречи, проекты. А потом я нашла его переписку.

Я сжимаю бокал с вином так, что пальцы белеют.

— С вами всё хорошо?

Официант ставит передо мной десерт. Красивая конструкция из шоколада и карамели, вокруг клубится дым от жидкого азота.

— Да, спасибо, — выдавливаю улыбку.

Он уходит. Я смотрю на десерт, но не вижу его. Лишь думаю: как я позволила себя похоронить? Как согласилась стать тенью мужа?

Телефон вибрирует в сумочке. Незнакомый номер.

Музыка слишком громкая, я встаю, выхожу в сторону веранды, где потише.

— Да?

— Кристина.

Это он. Мой муж.

— Не бросай трубку, — тараторит Дима. — Я знаю, ты злишься. Знаю, я виноват. Но мы должны поговорить. Как взрослые люди. Где ты?

Я молчу. Там, далеко, почти у горизонта, мигает огонёк какого-то корабля.

— Катя сказала, что в Сочи, это так?

Ясно. С Катей я больше не имею ничего общего.

— Я приеду, Кристина, чтобы всё объяснить. Я люблю тебя, Кристина.

Я слушаю эти слова и понимаю: раньше я бы растаяла. Раньше я бы заплакала, поверила, побежала к нему обратно. Сейчас...

— Дима, ты мне изменял. И не один раз.

— Я знаю, я дурак, я…

— Не звони больше.

Я нажимаю отбой.

— Всё хорошо?

Теплые знакомые руки ложатся на мои плечи.

— Да.

Я утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю знакомый запах.

— Всё отлично.Там десерт тает без нас. Я такое только в рилсах видела.

— И что?

— И хочу съесть его тобой. Пойдем.

Мы возвращаемся за столик. Я отрезаю кусочек шоколадной конструкции, протягиваю ему на вилке.

— Попробуй.

Он наклоняется, берёт в рот, закрывает глаза.

— Неплохо. Но ты вкуснее.

Я смеюсь, закатываю глаза. Этот вечер кажется идеальным.Я тянусь за бокалом, но телефон снова вибрирует.

Сообщение. Я не хочу смотреть. Правда не хочу. Но пальцы сами тянутся, чтобы разблокировать экран:

«Я тебя найду. Как бы ты ни пряталась, жена».

Глава 8

Глава 8

«Я тебя найду. Как бы ты ни пряталась, жена».

Я перечитываю это смс раз десять и только спустя минуту или две выхожу из ступора. Вот же мразь. Он называет меня женой будто у него осталось на это право. Будто десять лет брака что-то значат после того, как он трахал свою ассистентку в нашей постели.

Дима больше не имеет власти надо мной. По крайней мере, не сейчас. Сейчас я принадлежу достойному мужчине напротив. Он делает все, чтобы я хотела быть его.

Мои пальцы сжимаются кулаки, ногти впиваются в кожу. Злость проникает в мою душу, превращая ее в жаркое пламя. Я хочу забыться и почувствовать себя живой. В голову прилетает непристойное желание. Я делаю ещё глоток вина, пытаясь успокоиться, но не помогает. Желание разгорается сильнее.

Я смотрю, как Александр отрезает кусочек мяса, как жуёт, как облизывает губы.

— Ты чего? — спрашивает он, заметив мой взгляд.

— Ничего.

Я роняю вилку.

— Ой...

Скатерть длинная, почти до пола. Под столом темно, только слабый свет от лампочек. Аккуратно провожу рукой по его щиколотке. Поднимаюсь выше до бедра.

Он дёргается. Я слышу, как бокал с глухим стуком опускается на стол.

— Кристина, ты что творишь?

Я не отвечаю. Провожу ладонью по внутренней стороне бедра. Я обхватываю пальцами член и сжимаю его сквозь брюки. Медленно провожу рукой вверх-вниз. Александр выдыхает сквозь зубы что-то нечленораздельное.

— Если ты сейчас не остановишься, — его голос севший, почти неузнаваемый, — мы уйдём отсюда, не доев десерт.

Я улыбаюсь в темноте. Провожу большим пальцем по головке через ткань. Он вздрагивает.

— Я не хочу останавливаться...

— Тогда я заказываю счёт. Немедленно.

Я выбираюсь из-под стола. Сажусь на место, поправляю волосы, беру бокал. Александр смотрит на меня так, будто готов трахнуть прямо здесь, на белой скатерти.

— Ты ненормальная!

— Твоя ненормальная.

Он поднимает руку, подзывает официанта.

— Счёт, пожалуйста. И побыстрее.

Александр смотрит на меня. В его глазах — голод. Дикий голод.

Официант догоняет нас уже на выходе, протягивает терминал. Мой попутчик расплачивается, даже не глядя на сумму. Хватает меня за руку, тянет к отелю.

— Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, — шепчет он на ухо.

Мы влетаем в лифт, и он прижимает меня к стенке, целует жадно, переплетая наши языки, забыв про камеры.

— Я так завелась, — выдыхаю я между поцелуями.

— Вижу.

Его рука задирает моё платье, гладит бедро.

— Чёрт, Кристина. Ты меня чуть не превратила в животное там.

— Прости.

— Не прощу. Буду наказывать всю ночь.

Двери лифта открываются.

Через минуту Александр уже открывает номер, втаскивает меня вовнутрь и захлопывает дверь ногой. Я не успеваю сделать шаг, не успеваю вдохнуть, он разворачивает меня и с силой прижимает спиной к стене. Рука ложится на горло. Я приподнимаюсь на мысках, чувствуя, как каменная прохлада стены впивается в лопатки через тонкую ткань платья.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала?

Он смотрит в глаза, и в этом взгляде столько страсти, что на секунду мне становится страшно.

— Я чуть не трахнул тебя там прилюдно как самую настоящую сучку.

— И что? — выдыхаю я, глядя в его расширенные бездонные зрачки.

Он рычит. Настоящий звериный рык, от которого внутри всё сжимается в тугой узел. Александр впивается в мои губы. Язык забивается так глубоко, что я давлюсь, но мне плевать. Я кусаю его губу, тяну, чувствую металлический привкус крови, смешанный с его слюной и моей помадой.

— Теперь я твой господин, поняла?

Он дергает меня за руку и я падаю на колени. Грудь тяжело вздымается, дыхание сбито.

— Не слышу ответа, Кристина?!

Из моего рта вылетает тихий писк:

— Да, мой господин.

— Раздевайся. Быстро. Чтобы через минуту была голая.

Я дёргаю молнию на платье. Пальцы дрожат, не слушаются, но я справляюсь. Ткань сползает с плеч, падает к ногам. Перешагиваю, остаюсь в одних трусах и туфлях на каблуках.