Он целует мои пальцы друг за другом, по одному. Я смотрю, как его губы касаются моей кожи, и чувствую, что внутри зарождается тягучее запретное желание. Он целует ладонь, запястье, сгиб локтя.

Я выдыхаю, закрываю глаза и отдаюсь этому моменту полностью. Его губы скользят по коже, оставляя влажные следы, я выгибаюсь навстречу, зарываясь пальцами в его волосы.

— Ты богиня в этом лунном свете.

В его голосе столько восхищения, что я краснею в темноте. Он опускается ниже, целует живот, пупок, бёдра. Я чувствую его дыхание там, где всё уже пульсирует, и замираю в ожидании.

Я молю его войти в меня. И он исполняет просьбу в ту же секунду. Я чувствую каждое движение, каждую секунду проникновения. Я обхватываю его ногами, прижимаю ближе, хочу чувствовать его всего.

Мы превращаемся в единое целое: одно дыхание, одно тело, одна волна оргазма, которая накрывает нас с головой и медленно отпускает, оставляя на берегу всю боль до.

Мы лежим в темноте около пяти минут. Свеча догорела, света нет. Как бы мне не хотелось насладиться происходящем, я вспоминаю о завтрашнем дне и встрече с мужем.

— Ты будешь рядом со мной завтра?

— Конечно.

На душе сразу же становится легче и мне уже не кажется очная ставка с Димой такой страшной. Пора встретиться с изменщиком лицом к лицу и высказать все, что я о нем думаю.

Глава 12

Глава 12

Я открываю глаза и несколько секунд просто лежу, слушая, как чайки галдят за иллюминатором. Свеча догорела ещё ночью, и теперь каюту заполняет мягкий, молочный аромат c нотками костра. Солнышко просачивается сквозь маленькую шторку, напоминая о том, что пора вставать.

Рядом спит груда мышц, которая превратилась в нечто большее, чем интрижка на один раз. Александр такой милый и беззащитный, когда спит.

Я осторожно выбираюсь из его рук, натягиваю футболку, которая всё ещё лежит на полу, и выхожу на палубу. Сейчас около семи утра, на горизонте виднеется берег и огни города, который еще не проснулся.

Смотря на эту красоту перед собой, я думаю о муже. Каким бы мудаком он не был, мы все еще официально женаты.

Дима.

Его лицо всплывает перед глазами. Я не знаю, в какой момент наша любовь растворилась. А может любила только я? Может, он всегда был засранцем, просто я не хотела этого замечать?

Я смотрю на воду и думаю о том, что сегодня увижу его. Угрозы, мольбы, обещания — я слышала всё это по телефону. Но теперь он приедет сам и попытается вернуть меня…

— Не спится?

Я оборачиваюсь. Александр стоит в проходе, накинув на плечи плед. Волосы растрепаны, глаза сонные как у мухи.

— Можно и так сказать. Думаю.

— О чём?

— О нём.

Саша молча подходит, встаёт рядом и укутывает меня в плед вместе с собой.

— Я подам на развод.

Эти слова выходят изо рта так легко, будто я ждала этого момента всю жизнь.

— Ты уверена?

— Никогда в жизни не была так уверена.

Мы заходим в отель через час. Александр держит меня за руку, и я благодарна ему за это. Не каждый мужчина готов подождать и встать на второй план, пока женщина разберется с прошлым.

Горячий душ окончательно приводит меня в чувство. Я легонько бью себя по щекам и даю себе боевую установку, смотря в зеркало:

— Ты сильная, сексульная и интересная женщина. Ты просто скажешь о разводе и уйдешь, не будешь вестись на его провокации!

Я уже не думала о мести, мне было плевать, что он скажет о взаимной измене. Но почему-то в глубине души меня все еще терзала обида. Мне хотелось показать ему, кого он потерял.

Я судорожно начала перебирать вещи, которые мне купил Александр. Не то, не то, не то. Стоп, а это что?

В самом конце шкафа, за всеми пакетами и коробками, висит длинный чёрный чехол. Я не помню, чтобы видела его раньше. Аккуратно расстегиваю молнию, и внутри на вешалке оказывается новое платье.

Оно струится в моих руках, переливается глубоким изумрудным цветом, который в полумраке кажется то тёмно-зелёным, то почти чёрным. Длинный рукав, открытая спина до самой поясницы, глубокое декольте, но без вульгарности.

На вешалке висит маленькая записка, сложенная треугольником. Я разворачиваю.

«Уверен, оно придаст тебе уверенности. Ты — бриллиант, Кристина. Пора выглядеть соответственно».

Вот же… Боже, Александр, как же ты хорош!

Я снимаю свою футболку и за минуту надеваю это платье. Оно скользит по телу, как вторая кожа. Облегает грудь, подчёркивает талию, мягко струится по бёдрам.

Я не узнаю себя. Из зеркала смотрит женщина, которая готова не просто идти на войну с бывшим, а выйти из нее победителем.

Я выхожу из номера и сталкиваюсь с Александром, он ждал меня здесь. Я вижу, как темнеют глаза моего мужчины, как он сглатывает, даже не пытаясь скрыть реакцию.

— Я… Чёрт, Кристина.

— Плохо?

— Ты знаешь, что нет.

Он подходит, останавливается в шаге от меня.

— Ты хотел придать мне уверенности. У тебя получилось.

— Я хотел, чтобы ты знала, кто ты есть.

Он проводит пальцем по моему плечу, едва касаясь, обходит сзади.

— Саша.

— М?

— Я пойду одна.

— Кристина...

— Я должна сама.

Я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.

— Если я не смогу сказать это ему без свидетелей, значит, я ничего не поняла за эту неделю.

Я вижу, как он хочет возразить, как боится отпустить. Но вместо этого наклоняется и целует меня в лоб.

— Иди. Я буду ждать.

Я целую Александра, захожу в лифт, нажимаю кнопку первого этажа, и двери закрываются.

Лобби встречает меня суматохой и обилием людей, но я за секунду нахожу до боли знакомый затылок, который прямо сейчас разворачивается в мою сторону. Дима сидит в кресле у окна в дорогом костюме, с дорожной сумкой у ног, небритый и с перекошенным от злости лицом.

Я не подхожу близко. Останавливаюсь в трёх шагах.

— Ты выглядишь… — он замолкает, подбирает слово.

Я вижу как его бровь слегка дергается, так было всегда, когда он раздевал меня глазами в начале нашего знакомства. Мне хочется разрушить его фантазию и я делаю прозрачный намек:

— Это подарок.

Он кривится, но ничего не говорит.

— Я приехал, чтобы забрать тебя домой. Хватит этих игр. Ты накуралесилась, я понял. Давай забудем.

— Забудем?

Я громко смеюсь и также громко отвечаю мужу, не обращая внимания на то, как это выглядит со стороны.

— Ты трахал свою ассистентку в нашей постели, Дима. Ты уничтожил мою карьеру. А сейчас говоришь, что прощаешь меня и предлагаешь забыть?

— Я ошибся но ты тоже не святая.

Он цедит это сквозь зубы, стараясь говорить как можно тише:

— Ты сбежала с первым встречным, трахаешься с ним на деньги, которые я заработал...

— Какие деньги? Ты о карте, которой я расплатилась в первый день? Я верну тебе каждую копейку. Но не смей говорить, что ты меня содержал. Я строила карьеру, пока ты не заставил меня бросить всё.

Он сжимает челюсть. Я вижу, как он кипит, как пытается сдержаться. Его взгляд скользит по моему платью, и я понимаю, что оно работает. Оно напоминает ему, кто я есть. Кем я была до него.

— Я предлагаю тебе шанс. Возвращайся, и я забуду эту неделю.

— А если нет?

— Тогда ты пожалеешь. Я сделаю так, что ты останешься без ничего. Без денег, без квартиры, без...

— Без чего?

Я делаю шаг вперёд.

— Без мужа, который меня не ценил? Без брака, в котором я была вещью? Без жизни, где я не имела права голоса?

В его глазах непонимание. Он не узнаёт меня.

— Ты изменилась.

— Я стала собой.

Я выдыхаю.

— Я подаю на развод, Дима. Я не хочу твоих денег, твоей квартиры, твоей фамилии. Я хочу свободы.

— Ты думаешь, новый хахаль даст тебе свободу? Он такой же, как я. Все мужики одинаковые. Так что, зря раздвинула ноги, шлюха.

Шлюха.

Я, которая годами ждала его с работы, стирала, готовила и молчала, когда он не хотел меня, убеждала себя, что это нормально. Я, которая отказалась от карьеры, от друзей, от себя — ради него. И теперь я шлюха.