— Ты привыкла выполнять обещания. Держать слово. Быть удобной для всех.

Я сжимаю стаканчик сильнее.

— Так что скажешь, Кристина? Ты сдержишь своё обещание?

Он смотрит прямо в глаза, и я не могу отвести взгляд. Пульс учащается, и между ног снова вспыхивает тот самый голод.

— Я… — голос срывается.

— Забыла, как стояла передо мной на коленях? Как кивала, когда я говорил, что ты будешь моей всю неделю?

Я проглатываю ком в горле.

— Помню.

— Тогда ответ простой. Да или нет?

Пауза растягивается до бесконечности. За стенкой разговаривают люди, а я смотрю в его глаза и понимаю, что выхода нет.

Или выход есть. Но я не хочу им пользоваться.

— Да, — выдыхаю я.

Всего две буквы, а чувство такое, будто я подписала договор кровью. Своей кровью.

Его рука ложится на моё колено поверх простыни. Такая горячая, собственническая…

Пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно, и я чувствую как большой палец проводит по коленной чашечке. Один круг. Второй. Я задерживаю дыхание, потому что каждая клетка сейчас настроена на него, на это движение, на эту пытку.

— Умница, — его голос низкий, он будто зомбирует меня. — Я знал, что ты не подведёшь.

Палец продолжает вычерчивать круги на моей коже. Поднимается чуть выше, на внутреннюю сторону бедра. Один сантиметр. Два. Я раздвигаю колени почти незаметно.

Его пальцы находят край простыни, отодвигают её. Теперь его рука лежит на голой коже, он гладит внутреннюю сторону бедра, останавливаясь в паре сантиметров от того места, которое уже пульсирует в ожидании.

Я смотрю на него и не могу отвести взгляд. В его глазах тёмное удовлетворение. Он знает, что делает со мной. Он знает, что я сейчас готова на всё, лишь бы он продолжил.

Но он убирает руку. Берёт свой кофе, откидывается на спинку и делает глоток, будто ничего не произошло.

Я сижу, прикусив губу, с бешено колотящимся сердцем, с влажной простынёй под собой и с пульсацией между ног, которая не утихает, а только разгорается сильнее.

Александр делает ещё один глоток кофе и смотрит в окно.

— Допивай, — говорит он спокойно. — Через три часа Сочи. Нам ещё собираться.

Я снова сжимаю стаканчик. Внутри всё кричит от возбуждения и злости одновременно. Но я молчу. Потому что знаю: он хочет, чтобы я просила. Ждала. Умоляла.

Он допивает кофе, ставит пустой стаканчик на столик. Потом тянется к своей сумке, начинает перебирать вещи как ни в чем не бывало.

Я смотрю на его спину. И внутри закипает что-то новое. Желание доказать, что я не просто кукла, которую можно включать и выключать по своему желанию.

Простыня падает на пол, и я оказываюсь перед ним абсолютно голая. Утро, прохладный воздух из кондиционера, стук колёс и его взгляд, который медленно путешествует по моему телу.

Я делаю шаг к нему, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Сейчас я покажу ему, кто здесь может управлять ситуацией.

— Знаешь что, Александр? Хватит играть в эти игры.

В его глазах мелькает удивление, смешанное с интересом.

— Да. Ты думаешь, что я буду просить? Умолять? — я подхожу ближе, почти вплотную. — Не дождешься.

Я тяну руку к его ремню, но не успеваю сделать и полдвижения.

Его реакция молниеносна. Рука вцепляется в мои волосы у затылка, сжимает пряди и с силой прижимает меня к стене купе. Мне не больно, но его тело вжимает меня в вагонную панель, и между нами не остаётся ни миллиметра воздуха.

— Ты всю жизнь выбирала нерешительных слюнтяев, Кристина. Со мной этот номер не пройдёт. Я буду трахать тебя так, как захочу. Когда захочу. И ты будешь благодарить.

Каждое слово отдаётся пульсацией внизу живота. Я ненавижу то, как это на меня действует. И хочу ещё.

Его рука ложится на мою талию, притягивает ближе. Я чувствую его тепло, его запах, его спокойную уверенность.

— Я буду заботиться о тебе. Буду давать тебе то, что ты хочешь. Но решения принимаю я.

Я зажмуриваюсь. Он во всем прав.

— Скажи это.

— Что?

— Что ты моя. На эту неделю без условий.

Рука в моих волосах не ослабляет хватку ровно настолько, чтобы я чувствовала: контроль не у меня.

— Я твоя.

Хватка ослабевает, пальцы выскальзывают из волос, поглаживая затылок уже мягко, ласково.Я сползаю по стенке, ноги подкашиваются, но он подхватывает меня под ягодицы, рывком прижимает к себе.

— Умница, — шепчет Александр, целуя меня в макушку.

— Испугалась?

Я качаю головой, хотя ,на самом деле, да. Но не его. А того, как сильно мне это нравится.

Он целует меня в висок.

— Ты в безопасности, Кристина. Я покажу тебе, каково это быть с мужчиной, а не тряпкой.

Поезд мчится к югу, и я сижу в простыне с остывшим кофе, напротив мужчины, который обещает мне совсем другую жизнь. Пусть всего на неделю. Но, кажется, эта неделя изменит всё.

Глава 5

Глава 5

Мой муж отправил мне десять гневных сообщений с номера того самого« Коля склад». Он идиот. Ведь только идиот мог додуматься написать своей жене с телефона любовницы.

Александр запретил мне отвечать и привел меня сюда.

Мы стояли на пустом пляже, и я слушала звуки моря. Волны захлестывали берег, и в этом шуме тонули все ужасные мысли, которые приходили в мою безрассудную голову.

Ночной ветер трепал мои волосы, забирался под тонкую ткань платья, заставляя поеживаться, переступая с ноги на ногу. Воздух здесь пах иначе, чем в родном городе: йодом, солью и свежестью. Я вдыхала его по чуть-чуть, наслаждаясь бесконечным горизонтом перед глазами.

Именно в этот момент Александр снова выбил мою почву из под ног и заставил краснеть:

— Раздевайся, Кристина.

— Что?

Но вместо ответа он хватает мою руку и резко тянет к себе. Я, утыкаюсь носом в ключицу моего сексуального мучителя. Меня почти не видно за его широкими плечами.

— Ты слышала. Раздевайся и заходи в воду.

Может его приказ не такой уж и безумный? Нет, я попросту замерзну, если его выполню. Вода в мае ещё прохладная, вечером тем более.

— Здесь же могут быть люди, — шепчу я.

Голос звучит жалко, по-детски. Это последняя попытка уцепиться за ту правильную девочку, которая ещё вчера застилала постель и готовила завтрак мужу-изменщику.

Александр усмехается и обводит рукой пустой пляж.

— Никого. Только я и ты.

Он проводит ладонью по моей щеке, заправляет прядь волос за ухо. Пальцы задерживаются на мочке уха, заставляя плечи напрячься, а потом расслабиться от удовольствия.

Его голос звучит где-то над ухом:

— Ты столько лет была удобной, Кристина…

Он говорит очень тихо, но это не важно. Я слышу каждое слово, сгорая от смущения.

— Для мужа, который трахал кого-то за твоей спиной. Для мамы, которая учила тебя терпеть и жить для всех, кроме себя. Для подруг, которые вечно ноют о своих проблемах. Ты забыла, каково это…

— Каково что?

— Просто чувствовать все, что угодно. Ощущать внутреннюю опору в себе.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Я хочу вернуть тебе это. Позволишь?

Я смотрю в его глаза и понимаю: он не шутит.

— А если не смогу?

— Сможешь.

Он убирает руку, отступает на шаг.

— Я рядом. Просто доверься мне.

Между ног пульсирует так, что хочется сжать бёдра. Я делаю вдох. Медленно поднимаю руки к молнии на платье. Пальцы дрожат то ли от холода, то ли от страха.

Молния ползёт вниз. Ткань ослабевает, и платье падает к ногам.

Влажный холодный воздух обрушивается на нежную кожу, покрывая ее мурашками. Соски твердеют под кружевом, заставляя меня расправить плечи и перестать горбиться.

Александр лишь молча смотрит на меня в ожидании. Я решаюсь на последний шаг в его приказе. Руки сами тянутся к спине. Щелчок и бюстгальтер падает на песок. Я стягиваю трусы, перешагиваю через них и остаюсь абсолютно голой уже в третий раз перед мужчиной, которого знаю лишь сутки.