Все тело горит. Мне казалось, что луна светит специально на меня, что каждая звезда видит, какая я голая и уязвимая.Но мне не стыдно, я жду дальнейших инструкций.

— Хочешь почувствовать себя по-настоящему свободной?

Я киваю.

— Тогда иди в воду и дай себе право делать все, что захочет твое тело.

Александр уже не кажется мне властным мужчиной, скорее конченным безумцем, который зачем-то тащит меня в этот холод. Но я повинуюсь. C меня слетает последняя броня.

Прощайте, удобные кроссовки.

Мои ноги сразу же сталкиваются с болью, пока я иду к воде. Каменный берег — это пытка. Острые края ракушек, мелкая галька, холод, от которого хочется поджать пальцы и бежать обратно. Я морщусь, шиплю сквозь зубы, но продолжаю идти.

Чем дольше я шагаю босиком, тем все меньше и меньше чувствую боль. В какой-то момент вовсе забываю о ней и чувствую как приятное покалывание превращается в тепло и расходится по всему телу.

Вода касается щиколоток, и я вздрагиваю. Неужели я дошла?

Я делаю еще два шага, кричу от холода, который пробирает меня до сведения ног и снова делаю шаг« через не могу» в черное бескрайнее море.

Когда мое тело оказывается в воде по грудь, я останавливаюсь. Изо рта вырывается смех. Я раскидываю руки, смотрю на звезды и хохочу, что есть мощи.

— Сукин сын, выкуси! Ты бы поставил на то, что я не смогу…

Я кричу это в небо Диме, который почти десять лет делал из меня удобную куклу и трахал эту расфуфыренную ассистентку за моей спиной.

— Думал, я буду вечно ждать тебя с ужином? Думал, я не узнаю? Думал, я стерплю и это, как терпела всё остальное?

Голос срывается, но я не останавливаюсь. Позволяю прожить себе всю боль, все унижения, все ночи, когда я лежала рядом с ним и чувствовала себя пустым местом.

— Ты выбрал её, Дима! Эту куклу силиконовую, которая даже двух слов связать не может! И знаешь что? Мне плевать!

Я бью руками по воде, поднимая брызги.

— Ты мне больше не нужен! Слышишь? Не нужен!

И вдруг смех обрывается.

Я чувствую, как внутри что-то ломается. Эта она. Та девочка, которая его любила, верила, что он хороший. Та, кто верила в семью и мечтала забеременеть от него.

Слышу истошный дикий крик. И только через секунду осознаю, что звук исходит из моего рта.

— За что? За что ты так со мной? Я же тебя любила. Я всё для тебя делала. Я…

Слова тонут в рыданиях. Вода вокруг взбаламучена, я продолжаю бить по ней руками, захлебываясь собственными слезами и не могу остановиться. Боль рвет меня на части и выжигает сердце изнутри. Я лучше утону здесь, чем вернусь в ту жизнь.

Я не замечаю, как он оказывается рядом. Просто чувствую руки на своей талии. Александр разворачивает меня к себе, прижимает к груди, и я утыкаюсь лицом в его мокрую кожу.

— Тише, тише, — шепчет он, гладя мои мокрые волосы. — Я здесь. Я держу.

Я чувствую его живое горячее тело, хочется закутаться в нем и спрятаться от собственных чувств.

— Он не стоит твоих слез.

— Я знаю, — всхлипываю я. — Но мне так больно.

— Ты уже выпустила пар, скоро станет легче.

Я всхлипываю, уткнувшись в его грудь, и постепенно дрожь утихает.

— Я никогда так не кричала, — шепчу я, шмыгая носом. — Никогда не позволяла себе.

Мы стоим в воде, обнявшись. Он гладит мои волосы и я чувствую, как уходит напряжение, которое я носила годами. Поднимаю голову и смотрю на него. Луна освещает его лицо, и я вижу, что он улыбается.

— Ты красивая. Даже с красными глазами и сопливым носом.

Я невольно улыбаюсь сквозь слезы.

— Дурак.

Он проводит пальцем по моей щеке, стирая мокрую дорожку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что заставил меня это сделать.

Александр целует меня в макушку и и тащит обратно к берегу. На берегу он находит полотенце, накидывает мне на плечи, растирает спину.

Я стою и смотрю на море, на эту чёрную бесконечность, которая только что приняла мои слёзы, мой крик, мою боль. И мне кажется, что оно приняло не просто слёзы, оно приняло ту Кристину, которой я была раньше. Она осталась там, в воде.

А на берег вышла другая.

Я никогда бы не думала, что спустя сутки после того, как сбежала из дома посреди ночи, буду стоять на пустом пляже в Сочи, голая, продрогшая, но совершенно счастливая.

И за это я могу благодарить только Александра. Он мог бы воспользоваться моментом. Мог бы затащить меня в номер сразу, без всех этих игр. Мог бы просто трахнуть и забыть, как делают все.

Мой спасатель стоит сейчас рядом, накидывает мне на плечи второе полотенце, хотя сам голый и мокрый, и даже не дрожит.

— Замёрзла?

— Нет.

Я не замёрзла. Внутри меня сейчас разгорается такой огонь, что никакой холод не страшен.Мы стоим на берегу, смотрим на море, и я чувствую, как он обнимает меня со спины, прижимает к себе, укутывая своим телом.

Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что будет через неделю. Не знаю, останется ли этот мужчина в моей жизни или исчезнет так же внезапно, как появился.

Но я точно знаю одно: ту Кристину, которая терпела, молчала и унижалась ради любви, я оставила в этом море. И возвращаться за ней не собираюсь.

Глава 6

Глава 6

Ветер пробирается в комнату сквозь приоткрытое окно, заставляя меня натянуть одеяло как можно выше, до самого носа. Стараюсь лечь поближе к« теплой печке» слева. Какой же Александр милый, когда спит. Одна рука под подушкой, вторая на груди, губы чуть приоткрыты, темные ресницы отбрасывают тени на скулы. Ммм…

Райское наслаждение.

Я осторожно выбираюсь из-под одеяла, стараясь не разбудить мою интрижку. Простыни скользят по коже, я только сейчас замечаю, какие они дорогие на ощупь. Тонкий хлопок, невесомый, будто состоит из ваты. Кровать такая огромная, что с края не видно другого края. Мы спали в обнимку в центре этого белого облака.

Осматриваюсь.

Номер оказывается совсем не таким, каким запомнился вчера. Вчера я вообще мало что запомнала от пережитого стресса. Но он того стоил.

А сейчас вижу: панорамные окна во всю стену, за ними море c золотистой дорожкой от утреннего солнца. Высокие потолки, дизайнерский светильник из матового стекла, мягкий ковёр под ногами, в который ступни утопают по щиколотку.

В углу стоит огромное кожаное кресло и столик с фруктами, которые мы даже не тронули. На стене картина, какая-то абстракция, но явно не из дешевых. Внизу переливается от солнечных зайчиков подпись художника, где-то я уже слышала эту фамилию…

Я провожу рукой по прикроватной тумбочке, там лежат его часы. Я мельком видела такие в журналах, десять тысяч евро, кажется.

Блять, как я раньше не заметила его финансовое положение? Неужели я та самая золушка из детских книжек?

И тут до меня доходит абсурдность моего куротного романа. Я не знаю, кто он. Не знаю, откуда у него такие деньги. Не знаю ничего, кроме его имени и истории с изменой невесты.

Но почему-то вместо желания сбежать от него подальше, внутри зарождается огонек надежды на счастье после предательства мужа.

Я подхватываю футболку принца, валяющуюся на кресле, натягиваю через голову. Она пахнет им. Тем самым древесным, горьковатым ароматом, о котором пишут все писательницы в любовных романах. Я вдыхаю его снова и снова, смотря на спящего Александра.

Как можно было изменить мужчине, который не жалеет денег на женщину, которую знает несколько часов? Который ведёт себя как настоящий мужчина, но при этом не давит, не требует, просто берёт за руку и ведёт по жизни?

Дима никогда не был таким. Он считал каждую копейку, мог позволить себе дорогой телефон, но подарки для меня всегда были «скромными». Почему-то ко мне он относился как к дешевой побрякушке с маркетплейса. А этот человек, который спит сейчас в номере за двадцать тысяч в сутки, вчера поддержал меня, попробовал залечить раны и подарил спокойную ночь.

В коридоре тихо.