«Ты где? Почему не берёшь трубку?»

«Давай не будем делать глупостей. Ты же взрослая девочка».

Я зависаю на последней фразе.

Ты же взрослая девочка.

Даже сейчас, когда его поймали за руку в банке с вареньем, он умудряется говорить со мной свысока. Губы сами растягиваются в дьявольскую улыбку. Пальцы, готовые сжечь все мосты гневным сообщением, ложатся на экран, но муж опережает мою мысль:

«Увидел, что телефон был разблокирован. Я всё объясню. Это просто шутка».

Я смотрю на эти слова несколько секунд. Какое же у нас с тобой, Димочка, разное чувство юмора.

Медленно, смакуя каждую букву, я печатаю ответ:

«Спи спокойно, родной. Скоро я тоже сделаю смешную вещь. И она тебе очень не понравится».

Нажимаю отправить. Смотрю, как сообщение становится доставленным, прочитанным. И блокирую контакт.

К сожалению, мой шумный выдох не остается незамеченным. Мужчина напротив меня с нескрываемым интересом смотрит на мой телефон и ждет, пока я начну говорить.

— Знаете, что самое мерзкое в изменах?

Я даже не сразу понимаю, что сказала это вслух.

— Что?

— То, что они уверены, что ты никуда не денешься. Что можно жить двойной жизнью… и всё равно вернуться домой, как будто ничего не произошло.

Тишина.

Я жду жалости, сочувствия, банального «все наладится» — любой подпорки, за которую можно ухватиться, чтобы не рухнуть в эту пустоту окончательно.

Но он просто кивает.

Я поворачиваюсь к нему, чуть прищурившись.

— И всё? А где же человеческая поддержка?

Он слегка пожимает плечами.

— Я вас не знаю. Не уверен, что имею право вас успокаивать.

Я снова хмыкаю.

Александр тянется к своей сумке, расстегивает молнию. Движения спокойные, уверенные, без лишней суеты. В них чувствуется мужчина, который привык брать то, что хочет, и не дергаться по пустякам. Интересно, какой он в постели? Такой же спокойный?

Он достает маленькую бутылку игристого. Но мое внимание на его руках. Пальцы у него длинные, с аккуратными ногтями, без кольца.

— Иногда помогает простое народное средство, — говорит он, ставя бутылку на столик между нами. — Выпьем?

Я смотрю на бутылку. Потом на него.

— Вы всех незнакомых женщин так лечите?

— Только тех, которые выглядят так, будто собираются объявить мне войну.

Купе заполняется моим смехом. Мама часто мне говорила, что не стоит смеяться на людях из-за звука чайки. Я рефлекторно прикрываю рот рукой, а потом вспоминаю… Мама еще говорила, что мужа не ценю, дура бестолковая. Что ж, ее советов точно не стоит слушать. Мой смех включает громкость на полную мощность.

— Не боитесь пить с незнакомкой?

— А вы?

Я пожимаю плечами.

— Сегодня мне уже нечего терять.

— Мне тоже.

Я поднимаю на него взгляд. В полумраке купе его глаза кажутся почти черными, и в них та же пустота, что и у меня.

— Невеста.

Всего одно слово. Но интонация и глаза выдают соседа с потрохами. Я вижу, как дергается мышца на скуле, как напрягаются пальцы, сжимающие бутылку.

— Давно?

— Вчера узнал.

Я откручиваю крышку бутылки и делаю маленький глоток. Терпкое, с химическим привкусом. Морщусь.

— Отвратительно.

— Согласен. Но всегда работает.

Я протягиваю бутылку ему. Наши пальцы на секунду касаются и по коже бежит ток. Почему-то я не чувствую неловкости. Скорее неприличный жгучий интерес.

Александр забирает бутылку, делает глоток и на секунду прикрывает глаза, будто настраивается пережить вкус. Я наблюдаю.

— Что?

Он ловит мой взгляд.

— Думаю, насколько плохой должна быть жизнь, чтобы пить это добровольно.

— Настолько, чтобы сидеть в поезде с незнакомкой и обсуждать измены.

Я фыркаю, но ничего не отвечаю. Сладкий напиток приятно растекается теплом по телу и чуть туманит голову. Фантазия, освобожденная от контроля, начинает рисовать сценарии этой ночи.

Я представляю, как он пододвигается ближе. Как его пальцы ползут выше, под юбку, а я закусываю губу, чтобы не застонать.

В купе становится жарко. Или это только мне?

— Давайте сыграем в игру? — мой голос звучит хрипловато, и я надеюсь, что он спишет это на игристое.

Он приподнимает бровь.

— Правда или действие. Знаете такую?

— Хорошо. Кто первый?

— Я предложила, значит вы начинаете.

— Правда или действие?

— Правда.

Он чуть наклоняется вперёд. Между нами сейчас сантиметров сорок, не больше. Я чувствую запах его парфюма — древесный, с горьковатой нотой, совсем не такой, каким пользовался Дима.

— Какое ваше любимое блюдо?

Я задерживаю взгляд на его глазах. Медленно моргаю, переваривая, и понимаю, что он не прикалывается надо мной. Это реальный вопрос.

— Что ж…

Я тяну время, обводя пальцем край бутылки.

— Картошка фри с мороженым.

— Да вы извращенка!

— Но..?

— Мне это нравится.

Я делаю ещё один маленький глоток и ставлю бутылку между нами.

— Правда или действие?

— Правда.

Я наклоняю голову, разглядывая Александра внимательнее. И задумываюсь…

Сейчас, в этом свете, он кажется даже красивее, чем на вокзале. Четкая линия челюсти, темные ресницы, пухлые губы, чуть потрескавшиеся, такие, что хочется провести по ним пальцем, а потом…

Стоп. Крис, соберись.

Как бы паршиво мне сейчас ни было, я все еще люблю своего мужа. Да, он мудак. Да, предал. Но ведь было еще столько всего хорошего? Или не было? Или я просто убеждала себя, что было?

Вопрос вырывается сам, без спроса:

— Вы всё ещё её любите?

Он не отвечает сразу.

Смотрит в сторону темного окна, где проплывают редкие огни, потом обратно на меня. И в этом взгляде виднеется целая вселенная боли, которую он, кажется, даже не пытается спрятать.

— Да. Нет. Точнее, не знаю.

— Понимаю.

Он кивает на бутылку, забирая у меня остатки сблизившего нас напитка. И продолжает игру:

— Правда или действие?

— Действие.

Он прищуривается, будто не ожидал такого выбора.

— Смело.

— Сегодня у меня день плохих решений.

— Тогда… Он делает паузу, перебирает варианты, и я вижу, как он сомневается.

— Ну, не тяните кота за хвост, Александр!

— Просто… расскажите одну вещь, которую вы сегодня никому бы не сказали.

Я морщу нос.

— Это вообще действие?

— Боюсь, если загадать вам действие, вы выберете что-то показательно безумное, а я не уверен, что хочу быть соучастником.

Отлично. Незнакомый мужчина рядом со мной хочет узнать все мои тайны. С другой стороны, мы все равно больше никогда не встретимся, что я теряю?

— Я рада, что муж мне изменил. Точнее, что все вскрылось. Знаете, это как прозреть после долгой слепоты. Все так хвалили нашу семью, говорили мне: «Береги такого мужика», «Золото, а не мужик», «Вы такая идеальная пара». А мои подозрения называли глупостями, женской паранойей.

Александр молчит, но слегка касается моего плеча. Простой жест поддержки, странно, что от этого касания по коже бегут мурашки, и я на секунду теряю нить мысли.

— В нашей семье я и мои желания всегда были на втором месте. Ну какие у женщины могут быть желания, правда? — горькая усмешка срывается из моих уст. — Теперь всё будет иначе. Ведь он…

— Оказался, действительно, козлом.

— Именно, Александр! Ваша очередь, что выбираете?

— Правда.

— Вы уже решили, что будете делать дальше?

— Нет, пока только решил, чего точно не буду делать.

— И чего?

— Делать вид, что ничего не было. Возвращаться к ней, прощать, делать счастливое лицо на семейных ужинах.

Я понимающе киваю.

Женские измены почему-то никогда не воспринимают всерьез. А ведь они тоже разбивают сердца. Например, Александра. История моего соседа по несчастью хуже моей.

Пару минут назад ему пришлось выложить правду, и до сих пор в голове не укладывается: как можно было изменить жениху с его лучшим другом? И если я просто прочитала переписку, то Александра ждала картина маслом — в 3D, с цветом и звуком. Он застал их в своей квартире. В своей постели. Пока любимая яростно…