Я опускаю глаза на свои ноги. Cтарые сапожки, которые я хотела поменять, но Дима сказал, что они и так нормальные.

— Добрый вечер.

Голос раздаётся откуда-то сбоку. Я оборачиваюсь.

Женщина лет сорока пяти. Волосы убраны в низкий пучок, ни одной выбившейся пряди. Тёмные брюки, белая шёлковая блузка, на ногах лодочки на невысоком каблуке. Никаких украшений, кроме тонких часов и обручального кольца.

Она смотрит на меня. Взгляд скользит по моей растрёпанной голове, по мешковатой кофте. Я вижу, как в её глазах мелькает лёгкое удивление. Но она тут же прячет его за вежливой улыбкой.

— Чем могу помочь?

— Платье.

Александр подходит ко мне, встаёт сзади. Кладёт руки мне на плечи. Я чувствую, как его пальцы чуть сжимаются успокаивающе, подбадривающе.

— Для этой прекрасной девушки. Самое красивое, какое есть.

Женщина смотрит на меня снова. Теперь уже иначе. Как художник на чистый холст.

— Какой цвет любите?

— Я… не знаю.

Голос звучит слишком тихо.

— Ничего страшного, я помогу. У вас карие глаза, почти чёрные, и тёмные волосы. Это редкость с такой светлой кожей.

Она чуть склоняет голову.

— Изумруд, тёмная синева, может быть, цвет ночного неба. Никакого бежа, он вас съест. Розовый тоже не ваш.

Я стою на месте, смотрю, как руки консультанта касаются шёлка, как она останавливается у одного платья, снимает его с вешалки, расправляет.

— Вот.

Платье тёмно-синее. Глубокий, густой синий, как море в полночь, когда нет луны. Ткань струится в её руках, переливается под светом, и немного сияет.

— Ручная работа. Видите, как ложится? Ни одной лишней складки.

Она протягивает его мне. Я беру платье в руки, ткань скользит между пальцев. Тонкие бретели, глубокий вырез на спине, юбка до колена.

Я иду в примерочную, чувствуя на спине взгляд Александра. Не оборачиваюсь.

Примерочная оказывается комнатой. Настоящей комнатой с пуфиком, обитым красным бархатом, с тремя зеркалами: спереди, сбоку, сзади. На стене крючки для одежды, на полу пушистый ковёр, в углу маленький столик с бутылкой воды.

Свет здесь мягкий, тёплый, он не бьёт в глаза, и о боже! Я выгляжу красивой, не вижу изъянов тела как бывало в примерочных торгового центра.

Тёмно-синий цвет делает кожу ещё светлее, почти фарфоровой. Я смотрю на себя очень долго. Потом распускаю волосы, встряхиваю головой, чтобы они легли как попало, мои тёмные, густые, с лёгкой волной после моря. Чуть-чуть подкрашиваю губы, в маленькой сумочке нашёлся старый прозрачный блеск, почти незаметный.

Проходит минут десять и я наконец-то решаюсь выйти из своего уютного укрытия.

Александр сидит в кресле у окна. Окно огромное, во всю стену, за ним уже почти стемнело, горят огни набережной, вдали мелькают огоньки кораблей.

Услышав шаги, он поднимает голову. Я вижу, как меняется его лицо. Как расслабляется челюсть, как темнеют глаза, как он сглатывает, даже не пытаясь скрыть реакцию.

— Иди сюда.

Я подхожу. Останавливаюсь в шаге.

— Знаешь, о чём я думаю?

— О чём?

— Что не могу поверить, какая красотка мне досталась, чтобы склеить мое разбитое сердце.

Он проводит пальцем по моему плечу, едва касаясь.

— Ну и конечно о том, что вечером я сниму с тебя платье. И это будет лучший момент дня.

Я улыбаюсь. Коленки подкашиваются будто я снова влюбленный подросток.

— Берём, — говорит он консультанту, которая стоит у стойки и делает вид, что перебирает бумаги, но я вижу, как она краем глаза наблюдает за нами.

— И сумочку под цвет. И туфли. Вон те, на каблуке.

— Александр, это слишком. Ты уже оплатил всё остальное, я не могу.

Он берёт моё лицо в ладони. Смотрит прямо в глаза.

— Ты сейчас будешь со мной спорить или дашь мне сделать тебе приятно?

— Но…

— Я хочу видеть тебя в этом платье сегодня вечером. Я хочу, чтобы в ресторане все мужики сворачивали шеи. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя королевой. Потому что ты — королева. Просто забыла об этом.

Я смотрю в его глаза. В них столько всего…

— Хорошо.

— Умница.

Женщина упаковывает покупки в огромные матовые пакеты с логотипом. Я забираю пакет с платьем, Александр берёт остальное: коробки с туфлями, ещё один пакет с сумочкой. На выходе строгая дама смягчается и говорит:

— Вам очень идёт. Правда.

Я оборачиваюсь. Она улыбается, впервые за всё время в этой улыбке нет дежурной вежливости.

— Спасибо.

Мы выходим на набережную. Где-то далеко играет музыка, доносятся обрывки разговоров, смех, звон бокалов с открытых веранд.

Я ловлю взгляды прохожих. Наверное, смешно смотримся: я в старой одежде с растрепанными волосами, и он с грудой дорогих пакетов.

— Ты как Золушка после бала, — говорит он, будто читая мои мысли. — Только наоборот. Бал у тебя впереди.

— Ага, — усмехаюсь. — Только карета ещё не превратилась в тыкву.

— Не превратится. Я твой кучер на всю неделю.

Он останавливается, ставит пакеты на скамейку, достаёт телефон, что-то ищет.

— Смотри.

Поворачивает экран ко мне.

На фото белоснежная веранда, увитая зеленью, с видом на море. Столики накрыты белыми скатертями, в вазах живые цветы, вдалеке огни яхт в порту.

— Я знаю это место. Видела рилсы. Там готовят какое-то невероятное риззото и десерт с золотой посыпкой. Блогеры писали, что попасть невозможно, бронь за два месяца.

— Мы попадём.

И он не врет.

Ресторан оказывается именно таким, как на видео. В центре играет живая музыка: пианино и саксофон, она завораживает. Администратор встречает нас у входа, улыбается Александру как старому знакомому, провожает к лучшему столику у перил.

Я сажусь, оглядываюсь. Всё вокруг дышит роскошью, каждая деталь продумана.

— Нравится? — спрашивает Александр, садясь напротив.

— Очень.

Подходит официант, приносит меню в кожаных папках, бутылку воды с лимоном и мятой. Я листаю страницы, читаю названия блюд, и у меня текут слюнки. Всё выглядит невероятно, но цены... Я зажмуриваюсь.

— Даже не думай о них, — он снова читает мои мысли, даже не поднимая глаз от меню. — Заказывай что хочешь.

—А я и не думала.

Вру. Но не зацикливаюсь на этом, глоток вкусного вина расслабляет.

— Очень вкусное.Ты умеешь выбирать все самое лучшее.

— Только вино. С женщинами сложнее.

— А с этой?

Не знаю зачем, но я кивком показываю на себя.

— С этой, — он смотрит на меня поверх бокала, — пока непонятно, но кажется впервые повезло.

Я краснею. Отвожу взгляд, смотрю на море.

—Александр?

Мы оборачиваемся. К нашему столику подходит мужчина лет пятидесяти, дорого одетый, с сединой на висках. Он смотрит на Александра с улыбкой.

— Саша, ты? Сколько лет! — мужчина протягивает руку.

Александр встаёт, пожимает.

— Игорь Петрович, здравствуйте. Какими судьбами?

— Да вот, с партнёрами ужинаем, — он кивает в сторону столика, позади нас. — А ты как здесь? Я думал, ты в Москве.

— Отдыхаю, — Александр бросает быстрый взгляд на меня. — Решил сменить обстановку.

Игорь Петрович смотрит на меня, потом снова на Александра. В глазах мелькает интерес.

— Понимаю, понимаю.

Он хлопает Александра по плечу.

— Слушай, у меня к тебе есть пара вопросов по тому проекту. Мы ненадолго, если дама не против?

Александр смотрит на меня вопросительно.

— Иди, конечно, — говорю я. — Я никуда не денусь.

— Я быстро, — он наклоняется, целует меня в висок. — Закажи ещё вина, если хочешь.

Они уходят к соседнему столику. Я остаюсь одна.

И даже немного радуюсь этому факту. Есть время раствориться в музыке. Мелодия напоминает мне джаз. Саксофон тянет длинную ноту, пианино вплетает аккорды, и я закрываю глаза, позволяя звукам унести меня куда-то далеко.

Воспоминания молодости, когда еще не была замужем, приходят сами. Я снова в той жизни, где была только я. Двадцать лет, диплом с отличием, первая серьёзная работа в ивент-агентстве. Я бегала по Москве с папками эскизов, договаривалась с подрядчиками, собирала банкеты на пятьсот человек, разбиралась с капризными звездами, которые выступали на корпоративах. Я была хороша. Чёрт возьми, я была лучшей.