Когда нас найдут, будет поздно. Мозг лихорадочно продумывал варианты спасения, но не находил. Было страшно. Не за себя. Я боялась, что умрет он.

Даже Хмырь тихо лежал, свернувшись клубочком и слегка подрагивая.

Хмырь!

Даже дышать прекратила, понимая, что шанс есть. Но тогда я больше никогда не увижу Хмыря…

— Хмырь, — позвала тихо.

«Слышал. Я понял. Давай.» — ответил он.

— Уверен? — всхлипнув, спросила я, поглаживая теплую шерсть друга.

«Я же дух-хранитель. Что мне делать, когда вы оба помрете? Вонять же будете», — тихо рассмеялся он, замурлыкав под моей рукой.

Рассмеялась, утерев слезы и взглянув на вырубившегося Ариана.

— Я буду по тебе скучать. И обязательно призову вновь! Только попробуй не явиться, — шмыгнула носом, начиная вязь заклинаний.

Развоплотить его. Отвязать от себя. Отпустить. А на остатках магии он найдёт Индиру, Йена или Кристофа и приведет сюда. Покажет, где искать.

По мере того, как заклинание формировалось, из глаз всё сильнее текли слезы. Было больно. Лучший друг. Часть души. Отвязать значит отпустить навсегда. Развоплощенные духи не возвращались. Это было невозможно. И мы оба это понимали.

Перед глазами всё расплывалось, когда я в последний раз сжала пушистый комок, прижимая к себе, чувствуя, как острые когти вцепляются в руку, прижимается и трется наглая кошачья мордочка, и мурлычет прощаясь. А потом он исчез.

Обняв бессознательного Ариана, ревела, размазывая сопли и слезы по его рубашке, понимая, что мой щит удержит тоже совсем недолго. Значительная доля магии ушла на ритуал. Хмырь сможет позвать на помощь, в это я верила точно. Но успеют ли они нам помочь? Кто знает, может, там всё ещё идёт сражение с тварями, и сюда не добраться. Или так много жертв, что всем просто будет не до нас. Не до маленького духа, взывающего о помощи.

Когда мой щит затрещал и камни просели ниже, обняла Ариана, вжимая голову в плечи и зажмурив глаза. Резерв был уже пуст. Татуировки на костяшках погасли и вовсе, что значило лишь одно. Магии больше нет. Пусто. Жечь дальше, значит тратить жизнь. Но выбора не было. И я жгла, глотая слезы, понимая, что сейчас я потеряю сознание и больше не очнусь. Нас раздавит. Когда всё только могло по-настоящему стать хорошо.

А когда сверху раздался громкий рык и грохот, надежда пропала совсем. Если тут твари нас не вытащат. Камни сверху шевелились, проседая, шевелясь. И в какой-то миг появился луч света, но я отключилась, чувствуя, как наваливается сверху тяжесть.

Всё же не сожрут. Только если трупы обглодают.

Ариан

В себя приходил с трудом. Тело казалось тяжелым и неповоротливым. Боли не было, только легкое онемение, как от большого количества чар.

Открыв глаза, осмотрел окружающее пространство. Личные комнаты наместника. Шторы плотно задернуты. На прикроватной тумбочке расставлены колбочки, упаковки таблеток, бинты и стакан воды. А на приставленном к кровати креслу спал мужчина…

— Отец, — позвал хрипло.

А в голове всплыли воспоминания, сметающие приятное чувство от вида родного человека.

— Ариан? — седой мужчина открыл глаза и тяжело поднявшись с кресла подошел. — Как хорошо, что ты очнулся! Не вставай, лежи, лежи.

— Давно ты тут? — спросил и закашлялся, принимая поданный стакан.

— Третий день. Как только сообщили о твоем состоянии, мы приехали. Наверное, хочешь узнать о прорыве? — понятливо хмыкнул он, вновь садясь на кресло.

О прорыве узнать и правда нужно. Но первым делом хотелось узнать совсем другое.

— Что с Ласой?

Отец замялся и отвел взгляд. Плечи его опустились, и сам он весь словно сгорбился.

— Отец? — с трудом спросил вновь.

— Жива, — наконец ответил он, и я смог вздохнуть. — Здесь наместник Темных земель, из-за прорыва и ситуации с его сестрой… Тварей изнанки было больше обычного. Их призвали, сын. Те следы, что нашли несколько дней назад в горах, были заготовкой, по линии гор от места, где были часовые, и до другого такого же следа пространство вспороли и пришли твари.

— Следов призывателя не осталось?

— Нет. Но совет настаивает на вмешательстве тёмных. Ситуация похожа на прорыв, что был полгода назад. Твой брат и лорд Горадо пытаются убедить, что выводы преждевременны, но сам понимаешь, множество жертв и разрушений, люди хотят возмездия…

— Сможешь позвать сюда брата и Криса?

Отец, кивнув, вышел прочь. А я приподнялся на постели, проверяя, насколько слушается мое тело. А потом призывая магию, ощущая, как огонь бежит по венам и загораются татуировки. Значит, не выгорел, уже хорошо. Неплохо бы узнать, как скоро нас вытащили, ведь отключило меня сильно раньше, значит, всё это время щит держала Ласа.

Ласа… Моя рыжая бестия. Нужно узнать, как она. Реакция отца и краткий ответ ничуть не успокоили. Совсем наоборот. А учитывая, сколько времени она могла провести под завалами с моим бессознательным телом, то есть практически в одиночку…

— Ар, как ты? — ворвался в комнату Кайрон, а следом вошел и Кристоф с перевязанной рукой и яркой улыбкой.

— Ты хоть иногда ходишь без этой дурацкой улыбки? — спросил его, кивнув брату.

— Дурацкой? Да ты просто завидуешь, что у тебя что ни улыбка, то оскал или такая жуткая пантомима, что беги и плачь, — хмыкнул Крис, падая на кресло.

— Что с рукой?

— Ну я же не спрашиваю, что у тебя за отбивная взамен тела? А так пока вас из-под завалов откапывал, пока тварей разрывал, лапу и зацепило.

— Значит, ты откопал? Долго нас искали? И что с Ласой? Отец толком не ответил, — спросил и увидел, как край губ Криса дернулся, а Кай отвернулся к окну.

Дерьмовое предчувствие затопило с головой.

— Мне кто-нибудь объяснит, что за похоронное настроение?! Что происходит? — рыкнул, понимая, что если не ответят, сам поползу выяснять, что тут случилось.

— Мы не знали, где вы. Даже не были уверены, что вас надо искать… Пока уничтожили тварей, пока отправили в лазарет кого могли… Что вас нет, мы заметили, но надеялись, что с тобой всё хорошо. А потом ко мне прилетел развоплощенный Хмырь, и тогда то мы и поняли, что кабзда… Когда я вас откопал, ты давно был без сознания, бок пробит, пульс еле пробивался, тебя спасло заклинание Ласы… — рассказывал Кристоф, разглядывая то колбы на тумбе, то стену, но взгляд на меня не поднимал.

— Она…? — произнести вопрос не вышло.

— Она сожгла весь резерв. И больше, сильно больше… Когда я вас откопал, она уже отключилась, — произнес Крис и замолк.

Поднялся и, откинув руку брата, попытавшегося удержать, шагнул к двери в соседнюю комнату. Но там было пусто. Никого. Только вещи демоницы, лежащие также как в тот вечер, когда она попросилась на море. И стул, стоящий у двери, которым она, видимо, пыталась запереться от меня.

— Её оставили в лазарете, под присмотром врачей. Ласа так и не пришла в себя, наши маги не могут помочь, резерв не восстанавливается и все заклинания лекарей уходят в воздух, — тихо сказал Кайрон.

Прикрыл глаза и, сжав кулаки, сделал глубокий вдох. Сердце забилось в груди просто бешено. Мне нужно к ней. Увидеть, убедиться, что на самом деле ей ничего не угрожает.

— Не надо, Ар, — попытался остановить Кайрон.

— Если бы там была Алиса, ты бы остался? — спросил, скривив губы в усмешке. Горькой. Неприятной.

— Это другое… — попытался объяснить брат.

— Нет. Это тоже самое.

Кристоф шагнул вперед, и я уже приготовился сопротивляться родственникам, чтоб добраться к своей демонице, когда он развернулся к двери, позвав:

— Я отведу. Не хватало ещё, чтоб ты сознание в коридоре потерял и тебя кто-то таким увидел. Позор всем огненным будет, — хмыкнул кузен.

Белые стены. Белые простыни. Белый потолок. Ярко рыжая шевелюра наместника темных и бледная, почти что сливающаяся с окружающим пространством, сама Ласа. Её рыжие волосы стали полностью белыми. Ни единой рыжей пряди.

Подошёл ближе, вглядываясь в бледное лицо жены. Под глазами темные тени, пухлые губы, которые совсем недавно целовал, стали синеватого цвета. На тонкой руке, которую наместник темных держал в своей, явно проступили вены.