— Конечно, — задиристо пыхтит она. — Но он мне сразу сказал, что идти к тебе это гиблое дело. Ты только позлорадствуешь нашим проблемам!

— Ваша проблема решится как только мы продадим квартиру. Я без понятия сколько вы там заплатили этому недобросовестному шантажисту, но думаю, тех денег что получит Илья хватит на то, чтобы покрыть хоть какую-то часть долга.

— В смысле его денег? — шокированно лепечет она. — Вы все-таки продаете квартиру?

— Естественно, — хмурюсь. — Я не хочу, чтобы меня хоть что-то связывало с этим козлом.

— Но Илья сказал, что там какая-то проблема с документами. Мол, ты записала ее на себя и так как за ипотеку платила тоже сама, то ему ничего не светит…

— О боже, — произносит Юлька. — Попкорн! Мне срочно нужен попкорн! Господи, ну почему в этой кофейне одни десерты?

— Поверь, я бы рада была лишить Илью прав на квартиру, но к сожалению, закон не на моей стороне. Естественно, мы получим лишь часть денег и потеряем львиную долю всех выплат… но итоговую сумму нам все равно придется разделить на двоих.

— Так это он мне соврал, что ли? — недоумевает она.

— Не может быть! — подношу ладони к груди и хлопаю ими в деланном удивлении. — Мужчина, который врал одной женщине, начал врать и другой… Просто невероятно! Так неожиданно!

— Хватит глумиться, — шипит она, словно кобра. — Это просто… наверняка это просто недоразумение. Он, наверное, что-то не так понял!

— Естественно, — киваю согласно. — И документы подписывал во сне, не читая.

— Ты… я так это не оставлю, — кричит она, привлекая к нам еще больше внимания. — Ты пожалеешь, поняла меня? Пожалеешь, Дина.

— Так я уже жалею, — пожимаю плечами. — О том что замуж вышла, о том что с тобой дружила. Да и в целом, о том, что вы с Ильей попались на моем жизненном пути. Каждый, мать его, день жалею об этом!

Мила несколько раз забавно открывает и закрывает рот, но так и не решив какие еще проклятья в мой адрес изрыгнуть, разворачивается на пятках и пулей вылетает из кофейни.

— Что это было? — ошарашенно спрашивает Юля. — Господи… какие же они придурки! И как они, блин, друг друга заслуживают. Идеальная пара, черт возьми.

— Судя по всему, Илья так не считает. Ты же тоже думаешь, что он не стал говорить ей о квартире, чтобы не делиться?

— А что, прекрасно устроился, — хмыкает сестра. — Денег нет, кредит платить нечем, справляйся ты, Милочка, сама… Еще ж и живет небось у нее, экономит на аренде, да и жрет на халяву.

— Наплевать, — смеюсь я. — Веришь, нет? Но сейчас мне абсолютно наплевать как они там живут и что их ждет в будущем!

— Поддерживаю, — торжественно заявляет она и чокается со мной своим бумажным стаканчиком. — Пусть идут лесом! О, а вот и прокурор пожаловал. Этому-то ты сказала где мы будем или тоже сам разнюхал?

— Сказала, — губы моментально расплываются в улыбке. — Ты ведь не против? У него тоже обед и я решила, что…

— Я не только не против, но еще и резко вспомнила, что у меня важные дела, сестренка, — смеется она. — Поэтому прошу прощения, но вынуждена оставить вас двоих.

— Уже убегаешь, фанатка Юля? — интересуется Матвей, вгоняя ее в краску. — Прости, не сдержался.

— Так и быть, прощаю, — добродушно кивает сестра и замечает: — Тем более, выглядите вы слегка пришибленным, товарищ прокурор. Будто привидение увидели.

— Скорее не привидение, а розовый смерч. Меня какая-то дама чуть не сбила с ног, так спешила поскорее убраться из этого заведения. Кофе тут что ли несвежий варят?

— Это жизнь у нее несвежая, — выдает Юлька. — А кофе тут прекрасный. Особенно лавандовый раф, рекомендую.

— Фу, — произносим мы с Матвеем хором и тут же начинаем смеяться.

— Так что за смерч-то был? Дамочку обсчитали на кассе? Выглядела так, будто над ней тут все посетители по очереди глумились.

— Ну не все, а только мы вдвоем, — признаюсь. — Это, кстати, была Мила.

— Та самая? — брезгливо хмурится он.

— Ага, приходила жаловаться на то, как несправедлива к ней жизнь.

— О, — разочарованно тянет Матвей. — Жаль, что меня не дождалась. Мне, знаете ли, тоже есть чем поделиться. Я, понимаете ли, жутко гневаюсь на судьбу за то что так долго прятала от меня Дину…

— Теперь понятно почему вы любите черный кофе, — смеется Юлька. — Чтобы хоть как-то компенсировать обилие ванили в организме. А иначе — добавь лавандовый раф и инсулиновый шок вам гарантирован.

Мы начинаем смеяться, а сестра этим пользуется и выскальзывает из кафе.

— Понимающая она у тебя, — шепчет он мне на ухо. — Жаль, что остальные посетители кофейни не такие. Я бы сейчас не отказался от тет-а-тет с тобой.

— И что бы вы со мной делали, господин прокурор? — с трепетом произношу, изображая то ли страх, то ли страсть. В общем, дрожу всем телом и вопросительно заглядываю в его глаза.

— Ох, Дина…, — его взгляд жадно проходится по мне. — Много чего. У меня столько на тебя планов, ты просто не представляешь! Всей жизни не хватит, чтобы их реализовать.

Рокотов наклоняется ко мне и для окружающих это наверняка выглядит как если бы он просто шептал мне какой-то секрет, но на самом деле его влажный язык касается моей шеи и мои нервные окончания взрываются от восторга.

— Хватит всей жизни или не хватит — сложный вопрос, — замечаю тихо. — Но лично я не против проверить. Опытным путем, так сказать…

— Я только за, — соглашается он, продолжая выводить влажные следы на моей шее. — Руками, ногами и другими конечностями.

— Вот как раз другие конечности я сейчас и чувствую боком, да? Или ты притащил на обед табельное оружие?

— Никакого оружия, — смеется он. — Лишь чистая любовь.

Я нарочито пихаю его локтем, но он только крепче обнимает меня и повторяет:

— Очень большая и очень чистая любовь. Люблю тебя, Дина.

— И я, — мычу глухо. — Я тоже тебя люблю.

Эпилог

— Ничего не хочешь мне объяснить? — прищуривается Юлька.

— Ты о чем? — переспрашиваю отстраненно, в сотый раз перечитывая сообщение от Матвея.

“Нам надо поговорить. Сможешь подъехать в Клико к семи?”

В последнее время сам не свой и несмотря на то, что я не спешу сразу подозревать худшее, под ложечкой неприятно посасывает. Поначалу я списывала все на сверх занятость на работе, тем более, что он снова попал в городские сводки с очередным нашумевшим делом, но с тех пор прошло уже пару недель, а он с каждым днем хмурится все больше и больше.

Впрочем, хмурится он в основном тогда, когда я не вижу. Или по крайней мере, когда думает, что я не вижу. Мне же, наоборот, улыбается больше обычного и секс у нас… в общем, достаточно сказать, что за эти четыре месяца он совсем не приелся. Даже не так, мы не приелись друг другу. Абсолютно. Каждый раз набрасываемся на друг друга с таким же голодом, что и в начале наших отношений. Однако я будто на каком-то глубинном уровне чувствую, что что-то не так. Что-то гложет моего прокурора и надеюсь хоть сегодня вечером он мне откроется.

— О Кожевниковой, — припечатывает сестра. — Или хочешь сказать, что это просто совпадение?

— Им эти деньги нужнее, — пожимаю плечами.

— Ты просто…, — начинает Юля, но замолкает на полуслове и я с ужасом понимаю, что она собирается расплакаться.

— Эй, ты чего? — лепечу растерянно. Это же Юлька! Моя железная леди.

— Просто, — всхлипывает сестра. — Это так мило с твоей стороны. Это… спасибо, Динка. Ты их ангел-хранитель!

— И ты, — напоминаю ей и неловко похлопываю по плечу. Слезы на ее глазах вызывают у меня ступор и я моментально теряюсь. Хотела же как лучше…

Пару месяцев назад Юля взялась за дело молодой мамы Ксении. Ее муж погиб, когда она была беременна вторым ребенком, но выяснилось, что их квартира была записана на его мать и та выставила женщину за дверь сразу после похорон. Ни малолетний ребенок, ни беременность, не сокрушили свекровь и в итоге Ксения оказалась на улице. Юлька в суде отчаянно пыталась доказать, что квартира была куплена в браке, но к сожалению, закон был не на их стороне. То ли муж изначально планировал схитрить, то ли свекровь попалась ушлая и заранее все спланировала, но факт остается фактом, Ксюша с ребенок оказалась на улице.