“Я знаю о твоей любовнице. Если не хочешь, чтобы об этом узнала и твоя жена, готовь бабло. У тебя есть два дня, чтобы собрать нужную сумму. Не найдешь — вся информация отправится прямиком к твоей жене”.

Но судя по всему, Илья мне поверил! Он понимает, что уже подставился и боится усугубить ситуацию. Наверняка, муж решил все оставшееся время до получения наследства отыгрывать роль идеального мужа.

Что ж… это не входит в мои планы. Абсолютно.

Мила слишком рано выбыла из игры. А они должны страдать в равной степени. И пусть подругу, в отличие от мужа, со мной не связывают брачные клятвы, ее предательство не менее сильно ударило по мне. Она могла выбрать себе любого мужика! Любого свободного мужика. Сама же рассказывала, как какой-то айтишник с работы постоянно подбивает к ней клинья. Да и в спортзале ее часто клеят качки. Вообще, Милу послушать, так она из дома не может выйти без того, чтобы кто-то не попросил у нее номер телефона. По крайней мере, так она всегда говорила. Сейчас же я понимаю, что мне давно пора пересмотреть все ее слова и взглянуть на них с другой стороны. С той, например, в которой она не преданная подруга, а лживая завистливая стерва, решившая увести моего мужа!

Хватаю телефон, чтобы набрать ее, но потом вдруг понимаю, что это будет выглядеть подозрительно. Илья ее только что бросил. Если я позвоню сразу после этого, она может усмотреть какую-то связь. Поэтому бросив беглый взгляд на часы, я хватаю одну из своих фирменных коробок со свечами и вызываю такси.

Люда не изменяет своим традициям и обедает в кафе рядом со своим офисом. Вот только сегодня она не в компании коллег, а совершенно одна. Даже захудалого айтишника рядом нет. Да и очередь из посетителей мужского пола за ее номером не выстраивается. То ли сегодня Мила источает какие-то недружелюбные флюиды, то ли ее рассказы о надоедливом внимании мужского пола такая же ложь, как и дружба со мной.

Набираю в грудь побольше воздуха и привычно раздвигаю губы в фальшивой улыбке. За последние несколько дней я значительно поднаторела в этом, так что теперь можно даже перед зеркалом не репетировать.

— А я думаю, ты или не ты? — визжу так, что несколько посетителей оборачиваются на мой ультразвук.

— Дина? — оторопело хмурится Мила. — А ты тут какими судьбами?

— Да вот, — трясу перед ее лицом коробкой со свечами, — приехала заказ отдать вон в то офисное здание. Я, если честно, опаздываю жутко, но увидела тебя в окно и решила заглянуть. Чего хмурая такая? На работе что-то?

— Ничего я не хмурая, — отнекивается она. — Это ты, наоборот, какая-то подозрительно счастливая. Ты не беременна часом?

Ее цепкий взгляд сканирует мою фигуру, задерживаясь дольше, чем надо в районе живота.

— Да нет, ты же в курсе, что Илья хочет еще немного подождать. Тем более, бизнес вроде пошел в гору. Я недавно такой заказ закрыла — закачаешься! Оборудование новое заказала и расходников кучу.

— Настолько крупный заказ? — интересуется угрюмо, даже не пытаясь изобразить радость за подругу.

— Не, не настолько, конечно, — смущенно бормочу. — Но он помог мне поверить в себя и я поняла, что мне все по силам. Надо расширяться, короче. Так что, я взяла кредит и…

— Кредит? — ахает она. — У вас же и так ипотека. Чем возвращать-то будешь? Это сегодня у тебя крупный заказ, а завтра дуля с маком! А кредит никуда не денется!

— Не переживай, — с улыбкой произношу. — У меня есть запасной вариант. Точнее, у нас. Вообще-то Илья просил пока никому не говорить, но ты же моя подруга, Мил. В общем… мы получили наследство!

Глава 15

Добродушно даю ей несколько секунд на то, чтобы осмыслить мои слова и только потом начинаю тараторить. За последние дни ложь о наследстве настолько въелась в мое сознание, что речь льется естественным и непринужденным потоком. Будто я и сама верю в то, что говорю.

— Только ты никому, ладно? — строго тычу пальцем в Люду. — Илюха взял с меня клятву, что я никому не растрепаю раньше времени. Но ты же моя подруга… да и я ж не специально к тебе прибежала, да? Просто так получилось, что мы случайно встретились и ты спросила. Я же не могла врать тебе в лицо, верно?

С удивлением понимаю, что несмотря на то, что этот монолог я не репетировала перед зеркалом, ложь дается мне невероятно легко. Я будто скрытый талант в себе открыла, хотя до этого всегда считала себя ужасной лгуньей. Даже родителям про двойку так ни разу и не удалось толком соврать. Каждый раз к вечеру меня окончательно добивала совесть и я сдавалась. Может в этом и дело? Сейчас моя совесть спокойно спит. Я бы даже сказала — она в отключке!

Потому что я смотрю на бывшую подругу и упиваюсь ее эмоциями. По идее, она должна радоваться, что любимый бросил ее не потому что она ему наскучила, а потому что перед ним замаячила огромная куча денег. Но Людка злится. Пытается искренне улыбаться, однако выходит у нее довольно скверно. Полные губы обнажают ровные зубы со следами розовой помады. Кажется, за резцом даже застрял небольшой листик салата. По-хорошему бы ей об этом, конечно, сказать, но вместо этого я лишь лучезарно улыбаюсь и заказываю проходящему официанту синнабон с кофе.

Мила обожает выпечку. Но позволяет себе редко. Лично я всегда считала, что это ее личные загоны и выглядит она прекрасно. Каждый раз когда она жаловалась на набранные двести грамм или на то, что в магазине ей не подошла юбка размера s, я ее убеждала, что она по-прежнему прекрасна.

Но если учесть, что отплатила она мне за это предательством, то думаю больше в этом нет нужды. Поэтому когда мне приносят ароматную булочку, я жадно тяну носом и вгрызаюсь в нее, представляя себя на съемках рекламы.

— Ты так аппетитно ешь, аж мне захотелось, — улыбается Мила и трагично заявляет: — Но лучше не стоит, наверное. Потом снова не влезу в любимые джинсы.

Обычно на этом месте я начинаю заверять ее, что с такой прекрасной фигурой она может позволить себе хоть двадцать булочек разом, но сейчас я бросаю на нее оценивающий взгляд и сочувственно интересуюсь:

— Опять на работе завал и не было времени на зал?

— Почему? — хмурится она. — Я ходила. Не видно что ли?

Последнюю фразу она произносит с настолько трагическим придыханием, что мне невольно становится смешно. Но я сдерживаюсь из последних сил и поспешно произношу:

— Нет, конечно, ты что. Просто ты так сказала про любимые джинсы, я и подумала…

Вот сейчас я вру совершенно по-другому. Совесть моя все еще спит, а злорадство проснулось и требует крови. Поэтому я прикусываю губу, будто не до конца уверена в своих словах и продолжаю путанно уверять подругу в том, что она выглядит прекрасно.

Судя по всему, получается у меня не очень правдоподобно, потому что с каждым словом она хмурится все больше и больше. Даже тарелку с остатками салата решительно отодвигает в сторону и лишь продолжает изредка делать глотки воды.

Я же почувствовав какой-то неописуемый кураж уже просто не могу остановиться. Все внутри кричит о том, что подругу надо “добить”.

На ходу сочиняю какие-то грандиозные планы вплоть до путешествия на Филиппины, о котором я так долго мечтала. Хотя нет, почему же я… Мы мечтали. Еще пару лет назад мы с Милой увидели передачу об этих островах и загорелись идеей накопить на поездку. И я, кстати, даже начинала откладывать деньги, но потом, когда потеряла работу все запасы ушли на погашение ипотеки.

В общем, добрые минут двадцать я вспоминаю все “болевые точки” подруги и как бы невзначай упоминаю их в своем безжалостном монологе. Все ее мечты и хотелки, которыми она так или иначе делилась со мной за годы нашей лже дружбы, находят сейчас отражение в моих собственным планах. Выдуманных, да. Но от этого не менее красочных. Впрочем, красочные сейчас не только слова. Лицо Милы тоже покрывается яркими пятнами, отчего она становится похожей на мухомор. Сопит хмуро, даже не пытаясь сделать вид, что рада за свою подругу.