Он сфотографировал меня с утра! Я лежу на животе и несмотря на то, что все стратегические места прикрыты одеялом, это мой самый эротический снимок. Обилие голой кожи заставляет жар разгоняться по венам, а кровь закономерно закипает. Не то чтобы меня возбуждала собственная нагота, но глядя на это фото невозможно не вспомнить мельчайшие подробности прошедшей ночи. Я словно снова чувствую все его прикосновения и ласки. Господи, кто ж такие сообщения отправляет на ночь глядя? Доведешь же до греха, господин прокурор…

“Ну если бы ты не сбежал на рассвете, то могло бы быть именно так”.

“Ты же помнишь, преступники не дремлют. Да и коллеги бы вряд ли отнеслись в пониманием к моему прогулу…”

“Ну все, я поняла, ты супер-занятой прокурор, на котором держится весь город, а я бездельница, которая может себе позволить провести весь день в постели дожидаясь тебя после долгого рабочего дня?”

“Ты только что описала идеальную картину мира”

Только обилие смайликов в его сообщении не дает мне закатить глаза от такого шовинизма. Я начинаю набирать ответ, но видимо утомившись от переписки, Матвей решает мне позвонить:

— Я соскучился, — заявляет без обиняков.

— Я уже поняла, — смеюсь и тихо добавляю. — Я тоже.

— Ты дома?

— Да, целый день творила и вытворяла. Моя кухня сейчас выглядит, будто по ней монгольское иго прошлось.

— В таком случае, надеюсь, ты не сильно расстроишься, если я скажу, что стою у твоего подъезда? Ты не отвечала на сообщения и я…

— И ты решил приехать за ответом лично? — спрашиваю, стараясь не выдать панику в голосе.

— Вроде того, — усмехается он. — Ну так что, Дина… Как насчет позднего ужина?

— Плавно перетекающего в завтрак? — уточняю с нервной улыбкой.

— Говорю же, идеальная…, — с гордостью произносит он. — Ну так что, сколько тебе времени нужно, чтобы собраться?

Много, много времени, дорогой прокурор! Хотя бы потому что живу я совсем не там, где ты думаешь. И как сделать так, чтобы ты не уличил меня во лжи, я не знаю.

Глава 36

Без паники. Успокойся. Мы что-нибудь придумаем.

Но несмотря на внутренние уговоры, в голове все равно гуляет ветер. Впрочем, это неудивительно — при такой-то гипервентиляции легких!

— Дина? — нараспев произносит Матвей, все еще ожидая моего ответа.

— У меня тут воск на плите горячий. Кокосовый, — тут же морщусь, вспоминая слова сестры о том, что когда врешь, надо указывать как можно меньше подробностей.

— И…, — тянет он, а я в этот момент четко представляю приподнятую бровь.

— И мне нужно разлить его по формам. Это займет минут двадцать, наверное… Лучше дождись меня в машине, хорошо? Я выйду как только закончу.

— Договорились, — довольно усмехается он перед тем как отключиться.

Я протяжно вздыхаю и начинаю хаотично метаться по квартире. Как же все-таки опасно врать! И некрасиво… Если ложь Илье я еще могу оправдать его предательством и тем, что он этого полностью заслуживает, то за ложь Рокотову меня беспощадно грызет совесть. Даже если я скажу ему правду через неделю… эта ложь навсегда останется между нами. Я все еще замужем. И не посчитала нужным сообщить об этом.

По всему выходит, что самым правильным решением сейчас будет прекратить общение с Рокотовым и лишь заполучив официальный развод постараться начать все сначала. Но я не могу… Если бы не прокурор, я бы не справилась. Мысли о мести безусловно держали меня на плаву всю прошлую неделю, но одних их было недостаточно. И если я сейчас лишусь поддержки в виде его восхищенных взглядов, останусь без напоминаний о том, что я все еще могу быть желанной женщиной, что меня можно хотеть и любить не только из-за перспективы наследства, я просто не выдержу. Месть до конца я, конечно, доведу, но в процессе потеряю еще большую частичку себя.

Поэтому я решаю еще немного побыть эгоисткой. Я обязательно расскажу ему правду. Расстанусь с Ильей, подам заявление и расскажу Рокотову, что нахожусь в процессе развода. С бывшим мужем не живу и не общаюсь. А даты… остается только надеяться, что он никогда не узнает, что между нашим с ним знакомством и фактической подачей на развод прошли долгие две недели.

Из своего подъезда я выхожу с опаской и мелкими перебежками передвигаюсь к соседнему дому. К счастью, Матвей послушал меня и ретировался в свой автомобиль. Не знаю что бы я делала, если бы он остался ждать у подъезда. Наверное, пришлось бы переодеваться в старушку и сгорбившись в три погибели проковылять мимо него в подъезд и уже там скидывать маскарад на лестничной клетке. Хотя, зная Рокотова и свое собственное везение, не удивлюсь, если бы он галантно предложил проводить бабулю до квартиры. Отказаться бы я не смогла из страха выдать свой голос, а значит что? Пришлось бы делать вид, что забыла номер квартиры? Или поспешно сбегать с места преступления в надежде, что Рокотов не бросится вдогонку? Ну-ну, господин прокурор и не бросится за подозрительной прыткой старушкой. Нда, Дина… ложь это не твое. Определенно не твое!

Стоя за углом дома я вижу Матвея в салоне автомобиля, но с такого расстояния невозможно разглядеть куда направлен его взгляд. Что, если он смотрит прямо на меня? В сгущающихся сумерках он наверняка разглядит не только силуэт, поэтому я достаю телефон и отправляю ему сделанное заранее селфи.

Жду, когда его контакт загорается значком “в сети” и только после этого преодолеваю оставшиеся несколько метров до его авто и распахиваю пассажирскую дверь.

— Ты меня напугала, — Рокотов переводит слегка растерянный взгляд с меня на дверь подъезда, но все-таки фокусируется на моем декольте и растекается в счастливой улыбке.

— Вашу маму и тут и там показывают, — киваю на экран его телефона с моим фото.

— Это да, — довольно тянет он. — Повезло мне.

А затем его губы касаются моих и все страхи и сомнения, что мучили меня еще какую-то минуту назад, испаряются.

Так мало мне, оказывается, надо для того, чтобы забыть обо всем на свете. Мир сужается до размера Рокотова или скорее, наоборот, расширяется до его размеров. Потому что Матвей большой. И дает он мне так много всего.

А еще недавно мой мир был совсем крошечным. Полным неуверенности в себе, страха, печали, а с некоторых пор еще и боли от двойного предательства.

Сейчас же я чувствую лишь горячие волны возбуждения, которые медленно омывают мои бедра и твердое крепкое тело под подушечками пальцев.

Хорошо мне в этот момент. Спокойно. И волнительно одновременно. Но уже совсем по другому поводу.

— Спасибо за фото, — шепчет он в мои губы. — Никогда не был коллекционером, но кажется, я совсем не против собрать целую коллекцию твоих снимков.

— Какие нравятся тебе больше? Селфи или те, что ты делаешь сам?

— Какой сложный вопрос…, — протягивает Матвей и озадаченно чешет подбородок. — Каверзный, я бы сказал. Твои селфи прекрасны, но на утреннем фото на тебе было определенно меньше одежды.

— На мне ее вообще не было!

— Ну, я там прикрыл тебя для приличия…, — заверяет он с улыбкой.

— Прикрыл? То есть хочешь сказать, что спала я с голым задом? — возмущаюсь скорее для галочки, потому что с удивлением понимаю, что совсем не чувствую смущение.

— Поправочка, — смеется он. — С голым ПРЕКРАСНЫМ задом.

— Это, конечно же, все меняет, — смеюсь, утыкаясь в его плечо.

И такую свободу при этом чувствую. Такое покалывающее счастье, что когда Матвей заглядывает в мои глаза и тихо предлагает “ко мне?”, я лишь молча киваю, продолжая улыбаться как сумасшедшая.

Глава 37

Динино настроение заразительно. Сейчас я с трудом вспоминаю ту угрюмую девушку, что волком смотрела на меня в клубе. Хотя даже не столько на меня, сколько на весь окружающий мир, включая саму себя. То ли за эту неделю ей удалось продать рекордное количество свечей и заключить кучу договоров на посредничество, то ли девочка, наконец, поверила в себя.