— Да, — киваю с готовностью. — Местами было сложно, морально. И когда ты все узнал, когда я думала, что потеряла тебя навсегда… сложно передать что я тогда чувствовала.

— Но от плана ты, тем не менее, не отреклась, — напоминает он.

Я пытаюсь “прощупать” его голос на наличие осуждения, но с удивлением понимаю, что его нет. Счастливым он тоже, конечно, не выглядит. Но кажется, что он понимает меня. Если не поступок, то по крайней мере чувства. И от этого мне становится легко-легко. Будто воздушный шарик в груди надули.

— Спасибо, — выдавливаю глухо. — За понимание и за поддержку. Для меня это безумно важно.

— А для меня важно, чтобы ты оставила всю эту историю в прошлом. Поставила жирную точку, так сказать…

— Поставила, — заверяю его. — Я не берусь предсказывать что бы я чувствовала, если бы не решилась на месть, но сейчас я твердо заявляю, что это в прошлом. Мой брак, бывший муж, месть… Эта история полностью закончена. И я бы очень хотела начать новую… с тобой.

Матвей ничего не отвечает, но если учесть, что его рот в этот момент занят моими губами, можно смело сказать, что он согласен.

Глава 54

— В смысле рассказала? — ахает Юлька. — Прям все-все?

— Да, — говорю спокойно. — После всех этих недомолвок я не имела права ничего скрывать.

— Я понимаю, — тянет она. — Но… блин! И как он отреагировал? И вообще, хватит загадочно улыбаться! Рассказывай давай.

Ее нетерпение настолько меня забавляет, что я уже даже не пытаюсь сдерживать смех. Моя вечно рассудительная сестра ведет себя сейчас словно девочка подросток, которая выпытывает у своей подруги подробности первого свидания.

— Так я пытаюсь, — замечаю сквозь смех. — Но ты меня постоянно перебиваешь своими вздохами и ахами.

— Молчи, женщина, — раздувая ноздри шипит она. — В смысле наоборот, не молчи, а говори!

И я говорю. Пересказываю ей наш вчерашний разговор в подробностях и даже не пытаюсь скрывать свою счастливую улыбку. У меня будто гора с плеч свалилась. Булыжник, который неумолимо тянул меня ко дну. Потому что даже после того как я подала на развод и поставила ту самую точку в отношениях с мужем, мысли о Матвее не давали мне покоя. И Юля это знала. Поэтому сейчас и слушает меня с таким серьезным выражением лица. Знает, насколько это для меня важно.

— И что, он совсем ничего не сказал по поводу шантажа? — продолжает удивляться сестра.

— Ну прям уж, — кривлюсь, вспоминая наш разговор. — Меня ждала целая лекция о вымогательстве и о том, что это за собой влечет. Долгая лекция. Длинная, с подробностями. Он даже предложил мне экскурсию в местную тюрьму организовать…

— О господи! — Она подносит руку к лицу.

— А еще он при мне позвонил своему другу Диме Разумовскому, тому самому которому принадлежит тот торговый центр и узнал сколько хранятся записи с камер наблюдения. Оказалось, что всего две недели и они, как ты понимаешь, уже прошли.

— Вот это подход, — восхищается она. — Сразу видно — профессионал!

— А ты думала, — хихикаю. — Прокурор мужик серьезный. Но в целом… если опустить эту самую экскурсию, он отнесся к этому с пониманием. Не знаю как это объяснить, Юль. Вот вроде и видно, что он не одобряет, понимаешь? Но и осуждения я не чувствовала.

— Прикольно, — мечтательно произносит она. — И неожиданно. Хотя…

— Что “хотя”? — переспрашиваю, когда она не спешит продолжать свою фразу.

— Да ни хрена это не неожиданно на самом деле, — пожимает она плечами. — Уж я-то знаю. Сама же тоже не одобряла твою идею с местью, пыталась тебя отговорить, но в итоге приняла и даже помогала. А все почему, Динка?

— Почему? — громко сглатываю, уже догадываясь к чему она ведет.

— Потому что люблю тебя, дуреха! Хотя поверь, мне как человеку, отдавшему всю себя закону, нереально сложно это принять. Вымогательство это не шутки. Это преступление, Дина.

— Я в курсе, — мычу угрюмо, но заметив, что Юлька, напротив, сияет как самовар, все-таки улыбаюсь. — Такая вот у вас судьбинушка — любить преступницу.

И несмотря на то, что мы с Матвеем еще не признавались друг другу в любви, именно ее я сейчас и чувствую. Если два дня назад, до нашего утреннего разговора и до этой безумной ночи, я списывала свои эмоции на страсть и симпатию, то сейчас сомнений нет. Я люблю его. Всем сердцем.

Оглядываюсь вокруг, пребывая в уверенности, что весь мир это замечает, что сияние исходящее из меня достает до самого космоса и упираюсь взглядом в лицо, которое надеялась больше никогда не увидеть.

— Как она нас нашла? — шипит Юлька.

— Понятия не имею, — кривлюсь, словно великолепный кофе в этой кафешке вдруг внезапно скис и сейчас раздражает мои рецепторы.

— Привет, — сухо здоровается Люда. — Мы можем поговорить?

— Можем, но не хотим, — отрезает Юля.

— Я имела в виду Дину, — бурчит моя бывшая подруга. — Пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.

— Тоже решила мне поведать вашу прекрасную историю любви? Не стоит утруждаться, твой любовничек тебя опередил.

— Илья разговаривал с тобой? — хмурится она. — Он рассказал тебе о нашей проблеме?

— О какой проблеме? — теперь настает мой черед хмуриться, однако хочется верить, что морщинки на моем лбу не такие глубокие как у нее. — Если вы там какое-то зппп подхватили, то спешу тебя заверить, что не спала с Ильей уже больше месяца.

— Нет, я не об этом, — блеет она. — Просто… ты же знаешь о шантажисте. Он обещал, что не расскажет тебе ничего о том, что Илья тебе изменяет, если он переведет ему крупную сумму денег.

— И как мы знаем, он не сдержал обещание, — указываю ей на очевидное. — Судя по тем временным рамкам, что вы мне предоставили, он отправил мне скрины вашей переписки уже на следующий день после того как вы заплатили ему.

— Да, этот козел нас обманул, — ругается она и смотрит на меня так искренне, будто всерьез рассчитывает на поддержку. Затем, к счастью, понимает, что обратилась не по адресу и уже более спокойно заявляет:

— Так вот, таких денег у нас, конечно, не было, а Илья не мог взять кредит, боялся что ты узнаешь. Поэтому кредит пришлось взять мне…

— И? — поторапливаю ее, когда она слишком уж затягивает с театральной паузой.

— Я считаю, что это нечестно, — выпаливает она. — Почему я должна страдать? Обещание шантажист все равно не сдержал.

Мы с Юлькой переглядываемся, словно мысленно спрашиваем друг у друга, кто будет вызывать санитаров. Милка не всерьез это? Она реально пришла ко мне жаловаться на несправедливость??

— Мне понятна твоя боль, — качаю головой, — но все еще не понимаю при чем здесь я.

— Ну ты же получишь наследство скоро, — дует губы она. — Для тебя такая сумма будет сущей мелочью. А нам поможет. Без твоей помощи мы этот кредит будем еще несколько лет выплачивать, понимаешь?

Сказать, что я столбенею — не сказать ничего. Ее слова повергают меня в такой шок, что я невольно щипаю себя за запястье, чтобы проверить точно ли не сплю. Юлька, судя по всем, пребывает в еще большем шоке. Она едва не захлебывается своим лавандовым рафом и начинает громко кашлять, от чего на светло-розовом платье Милы появляются мокрые капли.

— Прости, — прокашлявшись, она протягивает ей салфетку. — Просто это… господи, ты в своем уме, вообще?

— Я, вообще-то, с твоей сестрой разговаривала, — мычит она, размазывая коричневые капли по подолу.

— Мил, я честно не знаю на что ты рассчитываешь, — неверяще мотаю головой. — Вы меня предали, понимаешь? Трахались за моей спиной и наверняка смеялись над моей наивностью. Ты всерьез считаешь, что имеешь право просить о помощи? Я, конечно, в курсе, что все это время вы держали меня за дуру… но не до такой же степени!!

— Зря я к тебе пришла, — мычит она. — Ты всегда ставила себя выше других, всегда считала себя лучше всех! Илья был прав, ты ни за что в жизни не захочешь нам помогать!

— Так твой любовничек в курсе? — вздыхаю с отвращением.